\

 – Руки, пожалуйста…

– С меня довольно ваших побрякушек на ногах, – Дипольд шевельнул кандальной цепью, звякнул об пол.

– Ваша светлость, я прошу вас не упрямиться и проявить благоразумие, – терпеливо сказал тюремщик. – Просуньте руки…

Дипольд одарил его презрительной ухмылкой.

– Неужели кто-то здесь всерьез полагает, что я позволю нацепить на себя еще и это?

Пфальцграф брезгливо глянул на наручные браслеты. Зубастые железные пасти, казалось, только и ждали, когда жертва просунет руки через решетку, когда вложит их в разомкнутые кольца. А вот не просунет, а вот не вложит… Добровольно – нет. Дипольд Славный – не то покорное быдло из общей клетки слева. Ноги ему заковали, когда он был без сознания. Теперь же… Теперь оберландцам придется повозиться.

– Ваша светлость… – в голосе бородача послышались нотки раздражения. – Руки…

– Не дождешься. Впрочем, если не боишься, зайди в клетку и попробуй сам надеть на меня кандалы, оберландская свинья!

Страж дернулся, будто от удара плетью. Сдержался. С трудом, с явным. И былую невозмутимость все же подрастерял.

– Не принуждайте нас звать мастера Лебиуса, – угрожающе процедил тюремщик. – Если сюда спустится магиер, железо будет вживлено в вашу плоть. Как у того вареного урода.

Бородач кивнул на соседнюю клетку-одиночку. Пфальцграф тоже невольно скосил глаза вправо. И вниз. На ноги притихшего Мартина. Дипольд побледнел. Что, вероятно, было хорошо заметно в свете факелов.

– Вы этого хотите, ваша светлость? – злобно усмехнулся страж.

Нет, этого Дипольд как раз не хотел. Совсем. И проверять, насколько серьезны намерения тюремщиков, у него тоже не было никакого желания. Слишком велик риск: с кандалами, впаянными в кость, далеко не убежишь и свободы не обретешь. Так что лучше подчиниться в малом, дабы не утратить большее.

Пфальцграф поднялся с соломы, заковылял к решетке. Сунул руки меж двух разогнутых прутьев. Стражники чуть отступили от растопыренных пальцев. «Боятся, – со злорадным удовлетворением подумал Дипольд, – все-таки они боятся…» Впрочем, долго радоваться ему не дали.

Рукава грязного камзола сдвинуты к локтям, и…

Щелк-щелк. Неприятный, насмешливый какой-то звук. Наручные кандалы клацнули железными пастями. В голые запястья вонзились тупые, но цепкие зубья. Руки ощутили тяжесть и холод металла. Не привычного ""боевого – иного, постыдного металла."

"Стражники сразу осмелели. Открыли клетку. Бесцеремонно выдернули Дипольда в коридор. Здесь ловко, в два приема, навесили еще одну цепочку – тоненькую, но крепенькую, соединившую ножные и ручные кандалы. Теперь точно ни побежать, ни размахнуться как следует.

Повели. Поволокли… Совсем уж нелюбезно.