\

Куда все-таки его тянут? Зачем? К кому? К Альфреду Оберладскому – для потехи? Или к Лебиусу Прагсбургскому – в мастераторию, откуда не возвращаются и где смерть – хуже просто смерти? А может, ограничатся обычной плахой? Нет, это было бы слишком хорошо.

Вышли из темницы. Поднялись по ступеням. Дальше – знакомым коридором с факелами на стенах. И по другому коридору прошлись – с частыми узкими бойницами в стенах. Здесь и без факелов много света. Солнечного света. Так, кажется, много с отвычки…

По пути изредка встречались двери. У одной, на резком коридорном изгибе, остановились. Бородач толкнул дверь. Та открылась. В глаза бросился сдвинутый в пазах назад, к петлям, дубовый засов. Крепкий – такой не шибко-то и взломаешь.

За дверью – лестница. Теперь наверх.

Первый пролет. Длинный коридор, расположенный прямо над темницей. Где-то здесь, если верить Мартину, находится одна из мастераторий Лебиуса. Дипольд напрягся. Но нет. Его вели не в магилабор-залу. Не в эту залу, по крайней мере. Его вели дальше.

И выше.

Не задерживаясь, миновали второй пролет. Опять двери. Две двери.

И снова – дальше. И снова – выше.

Третий этаж. Три двери. И откинутый люк над головой. Квадратный проем неба. И – слепящим потоком – свет из того проема.

Глаза, привыкшие к темничной тьме, заныли, заслезились. Дипольд остановился. Сморгнул несколько раз. До чего же все-таки ярок, оказывается, солнечный свет! Раньше это как-то не замечалось.

– Топай давай! – подтолкнули в спину. – Нечего стоять!

Лестница вывела на башню. На просторную боевую площадку. Отсюда хорошо видны и окрестности замка, и сам замок с курящимися струйками разноцветного колдовского дыма. Дым выходит из окон, бойниц, многочисленных отдушин и уходит вверх почти вертикально, никоим образом не подчиняясь прихоти переменчивого ветра.

На башню, где оказался Дипольд, можно было подняться не только изнутри. Снаружи, с примыкающих стен, тоже ведут каменные ступени. Справа и слева – их пфальцграф увидел мельком. По тем, что слева, можно добраться до ворот. По тем, что справа, – спуститься во внутренний замковый двор.

Мощные каменные зубцы и заборала с бойницами огораживают башенную площадку. У двух бойниц – бомбарды в широких тесаных колодах и десятка полтора каменных ядер.

А в центре, посреди башни – стол. Длинный, уставленный яствами, кубками, кувшинами. За столом – полно народа. Знатные оберландцы, рыцари-вассалы Чернокнижника молча пялятся на пленника. Сидящие – безоружны. Не на войну как-никак собрались – на застолье. Пустует только одна лавка – широкая и длинная. Кто-то, видимо, еще не явился на этот странный башенный пир. И этого кого-то ждут: трапеза еще не начиналась. Интересно. Очень интересно…

Во главе стола в высоком кресле восседает сам Альфред Оберландский.