\

– Но и не позорит, – голос змеиного графа сделался суше и суровее, – ибо я всего лишь упредил чужое коварство, дорогой мой пфальцграф. Как в случае с нидербургским заговором. Поэтому не нужно громких слов и неуместных упреков.

– Что значит «чужое коварство»? Что значит «упредил»?

– Видите ли, в приграничном лесу, неподалеку от того места, где расположилось посольство, укрывался небольшой, но весьма опасный отряд гвардейцев вашего отца. Известные головорезы, для которых нарушить предварительные договоренности, напасть без вызова и ударить в спину не зазорно. План был прост. Гвардейцы дожидаются, когда я вывезу к границе вашу персону – продемонстрировать, что вы целы и невредимы. А после нападают. И отбивают. Вас – у нас. Или, на худой конец, захватывают меня – для обмена. Кампания вполне в духе вашего батюшки.

«Да, – с горечью вынужден был признать Дипольд, – вполне в духе…» Карл Остландский далеко не всегда поступает по законам чести. А использовать посольство в качестве приманки и потом атаковать из засады бесчестно. Известно ведь: коли уж затеял переговоры, сам меча не обнажай. Интересно, если бы его все-таки освободили таким вот бесчестным образом, на чью голову пал бы позор – на голову отца или на его, Дипольда, голову?

– Откуда? – насупился Дипольд. – Откуда тебе все это известно?

Может, врет Чернокнижник?

– Полноте, дорогой пфальцграф! – с легким упреком попенял Альфред. – Должны же и у меня быть свои секреты. Ну, скажем так, в приграничных землях, в Остланде и во всей империи у Верхней Марки хватает своих глаз и ушей. Вы удовлетворены?

Дипольд поднял подбородок. Скривил губы.

– Между прочим, я пожертвовал сотней своих воинов, – заметил маркграф, – неплохих воинов. Они везли с собой куклу, долженствующую изображать вас. И, как следовало ожидать, попались в засаду. Правда, пока шел бой с остландскими гвардейцами, вторая моя сотня, пользуясь случаем, выкрала из лагеря послов Карла. Погони не было. Даже гвардейцы его сиятельства Карла Вассершлосского и Остландского пока остерегаются входить в Оберландмарку.

– Что ты теперь намерен делать с послами, Альфред?

– А вот это целиком и полностью будет зависеть от вас, ваша светлость, – ласково проговорил Чернокнижник. – Да садитесь же, наконец, за стол, пфальцграф, не стойте столбом. Эй, усадите его!

Альфред повелительно махнул рукой. Бородатый стражник со шрамом на щеке подтащил Дипольда к столу, бросил на лавку – на ту самую, пустующую. Вот, оказывается, кого оберландцам не хватало для начала пиршества! Беспомощного и униженного пленника…

Повинуясь следующему жесту маркграфа, бородатый тюремщик отступил на прежнее место.

Дипольд остался сидеть один. Неподалеку от маркграфа, но и не так, чтобы очень близко.