\

– Наверное – да. Наверное – обречете. По глазам вижу. Или все же нет? А? – Маркграф внимательно смотрел на него.

Отвечать не хотелось. Ну не было никакого желания! И все же Дипольд ответил. Попытался ответить достойно:

– Если в тебе осталась хоть толика рыцарской чести, Альфред, ты не поднимешь руку на…

– Не подниму – не подниму, не волнуйтесь, пфальцграф, – перебили его. – Уже – нет. Герда-Без-Изъяна нынче слишком занята. У нее полно дел.

– Каких дел? – растерялся Дипольд.

– Важных, – криво усмехнулся Альфред. – Чрезвычайно важных дел в мастератории, отвлекать от которых мы девушку не станем.

В мастератории! Значит, Герда – уже… значит, ее – тоже… Лебиусу… Ну да, она ведь не столь важная персона, как сын курфюрста и будущего императора. С ней здесь долго не церемонились. Она и нужна-то была Альфреду, вероятно, лишь для благополучного возвращения из нидербургских земель. А теперь… Теперь – важные дела в мастератории. Бедняжка!

– Не расстраивайтесь, Дипольд. Быть может, вы еще повидаетесь с очаровательной дочерью нидербуржского бургграфа. Когда-нибудь потом. Позже. Не сейчас. А сейчас вам пора отправляться в свои… хм… покои. Жаль, очень жаль, что мы сегодня так и не смогли договориться.

Холодные глаза маркграфа смотрели так, будто на самом деле он и не жалел об этом вовсе.

– Увести, – приказал Альфред Оберландский.

Дипольда отконвоировали обратно те же стражники, что и привели сюда.

Лестница вниз. Знакомые коридоры. Позвякивающие в такт шагам железные оковы узника и доспехи стражей. Только вилка, упрятанная под одеждой, шума не производила.

Пфальцграфа втолкнули в темницу. Провели широким коридором меж камер. Разомкнули цепь, соединявшую оковы на руках и ногах. Завели в опостылевшую одиночную клетку с окошком. Заперли дверь. Дипольд послушно, по первому требованию стражи просунул в проем между прутьями руки. По-прежнему не отрывая от бока занемевшего правого локтя. Под рукой – вилка. И она сейчас – самое главное. Она – его последняя надежда.

Стража сняла с рук зубастые железные браслеты. Ножные кандалы остались.

Тюремщики ушли.

Темница, как всегда, глумилась и бранилась.

Сосед Мартин молча смотрел из-за прутьев разделительной решетки.

Дипольд дышал глубоко и свободно. Получилось! У него имелся двузубый ключ к свободе.

– …Ну что, колдун, тебе это сгодится? – Маркграф Альфред Оберландский задумчиво смотрел сверху на расчлененные и выпотрошенные тела."

"На внутреннем дворе неподвижно стоял голем, с ног до головы перепачканный красным. Рядом – бронзовая ванна, подернутая темной коркой запекшейся крови, два деревянных корыта, полные вырванных конечностей и выдранных потрохов, плетеная корзина с десятком голов, короб со смятыми бесформенными останками. Вокруг суетятся слуги.