\

За открытой дверью подземелья темно не было – там, в каменном коридоре, виднелись отсветы таких же факелов, вставленных в настенные подставки. И вроде бы брать с собой этот ни к чему. Ни к чему… брать… Дипольд мрачно усмехнулся, глянул в притихшую тьму подземелья. Потом – на открытую клетку справа у входа, на клетку, в которой поджидал стражу. На забитую соломой клетку.

А он и не станет брать факел с собой.

Дипольд нагнулся, поднял палку с чадящей промасленной ветошью на конце.

С собой брать – не станет.

Ибо настало время мести. И неважно, что месть начиналась не с Альфреда и не с Лебиуса. Важно, что на-чи-на-лась!

Пфальцграф размахнулся. Факел полетел в соломенный стог за решетчатой дверью. Упал. Уткнулся, зарылся в прелую труху. Огонь разгорался плохо. Зато дым повалил сразу, густо. Много дыма. А скоро будет еще больше. И редких махоньких окошек в затхлом подземелье уже не хватит. Люди, запертые в клетках… твари, предпочитающие свободе тупую покорность и подлое предательство, неминуемо задохнутся, если сюда не поспеет стража.

А интересно, будет ли страже, переполошенной побегом, дело до этого двуного скота? А коли и будет – что ж, тоже неплохо. Значит, меньше народа бросится в погоню.

Белый дым, стелясь под черным потолком, уплывал в темноту. Сквознячок меж приоткрытой дверью и маленькими окошками гнал его туда, откуда уходил Дипольд Славный. И куда возвращаться гейнский пфальцграф не собирался. Дым быстро заполнял подземелье. Теперь не Дипольд – теперь этот удушливый дым будет освобождать узников от власти Лебиуса. И от власти собственного страха – тоже. Навеки. Аминь!

Заключенные, похоже, осознали уготованную им участь. Поняли, что не алебарды в руках «Светлости» следует страшиться – другого. Темница взвыла, взревела. Дипольд выбежал из подземелья. Захлопнул дверь. Задвинул засов. Он уже не слышал, как с той стороны кто-то зашелся в долгом надсадном кашле.

Он чувствовал удовлетворение.

Снова накатывала незнакомая, неведомая, чужая, чуждая, невесть откуда взявшаяся волна. Ощущение ПРАВИЛЬНОСТИ. Правильности во всем, правильности всего, что он делает. И что будет делать впредь.

Правильность – это хорошо, это правильно. Она придает уверенности в собственных силах. Отметает сомнения. Ведет к успеху.

Веселая ярость овладевала Дипольдом. Один меч – в руке, другой – в ножнах и тоже готов выскользнуть, когда потребуется. Трусливые подонки, оставшиеся сзади, корчатся и издыхают в дыму. А что еще надо? Хотелось смеяться и драться. Даже бежать уже почти не хотелось. Но Дипольд понимал – надо. Сейчас надо бежать, чтобы позже вернуться сюда снова. Не пленником – победителем.

И гейнский пфальцграф бежал. Из подвала – в полуподвал. Из подземелья в полуподземелье.