\

Отбил факел, испещрив темноту вокруг фейерверком искр и брызгами жгучей смоли.

Стремительно напал сам.

А алебарда, она все ж подлиннее будет. И меча длиннее, и факела. К тому же Дипольд владел не одним лишь турнирным копьем и рыцарским мечом. Пфальцграф обучался всякому бою, как и положено доброму рыцарю. И алебарду – это грозное оружие простолюдинов, городских стражников и ландскнехтов – держать в руках умел тоже. Противостоявший же ему оберландец, видимо, знал лишь несколько простеньких фехтовальных приемов, более пригодных в тесном строю, а не в одиночной схватке. И едва держался на ногах от выпитого. А потому…

Потому отступал оберландец. Но уворачиваться не успевал.

Хух-х-х! Рубящий, с придыханием, удар алебарды – и вспучилась красным рана на вспоротой окольчуженной груди.

Еще удар – такой ни отвести, ни парировать – еще одна рана. Кольчуга сыплется в клочья, в звенья, в кольца.

Удар – и в третий раз заточенный кончик топора вспарывает ненадежную металлическую сетку, кожу и мясо.

Противник, однако, еще стоит… Пьяные часто стоят до последнего, не чувствуя боли, не ощущая близости смерти, не осознавая неотвратимого.

Стоит и даже пытается сопротивляться.

Брошенный факел летит в лицо Дипольду. Пфальцграф вновь отбивает его, отбрасывает широким лезвием брызжущее смолой пламя. Факел с гудением отлетает в сторону. Дипольд бьет снова. Задевает израненного противника, отпихивает к общей клетке, бросает на решетку.

Случись такое с Дипольдом, в него бы уже вцепились десятки рук. Растерзали бы. Или обездвижили. Покуда пришедшая в себя стража не добьет или не повяжет.

А этого – нет. Этого лишь поймали, поддержали, попытались поставить на ноги. Узники – тюремщика!

Но все равно их поддержка уже ничего не изменит. Не решит она уже ничего.

Укол. Длинное острие алебарды пропарывает противнику иссеченную грудь. В этот раз глубоко. Глубже некуда. Насквозь. Выходит из спины. Задевает кого-то там, сзади, в клетке. Стражник роняет меч, медленно оседает.

Второй из трех.

Дипольд разворачивается, не дожидаясь, когда обмякшее тело распластается по полу.

Ударов и выпадов было сделано много, но схватка заняла несколько мгновений. И все же этого достаточно, чтобы…

Да, раздатчик уже на ногах. Но нет – не нападает. Так и не отыскав своего меча, бежит… Пытается сбежать. Скачет по ступеням каменной лестницы вверх, тянется к открытой двери.

Не дотянулся!

Не вышло!

Дипольд бросился следом. Не на лестницу. К лестнице, лишенной перил. Наперерез.

Успел вовремя. И хотя высоковато, далековато, хотя рукой до стражника, ставшего беглецом, уже не достать, но…

За ногу тюремщика подцепил алебардный крюк – точно так же, как самого Дипольда в первый день заключения цепляли за плечо, останавливая перед одиночной клеткой.