\

Оцарапанные стрелами (неглубокие борозды по темно-синему покрытию), помеченные пулями (едва заметные серые пятна-оспины на доспехах), чуть помятые (совсем чуть-чуть) ядрами.

Все пятеро подступали.

И те двое, принявшие на себя парный залп бомбарделл. И тот, третий, поваленный выстрелом Дипольда, тоже уже поднялся с земли. Подволакивая правую ногу, он вслед за остальными монстрами упрямо лез на повозки. Пожалуй, этот стальной великан пострадал больше прочих. На его правом бедре — в сегментах прочной тассеты — отчетливо виднелась глубокая вмятина. Ниже — то ли на болте, то ли на крупной заклепке — покачивалась и позвякивала в такт каждому шагу искореженная створка разбитого поножа.

Боум-ш-джз-з-зь! Джз-з-зь! Боум-ш-джз-з-зь! Джз-з-зь!

Однако даже покалеченный голем не утратил боеспособности. О чем свидетельствовали поднятый меч в одной руке и булава — тоже поднятая — в другой…

Булава?! Поднятая?! Дипольд знал, что произойдет дальше. По Нидербургу знал. Пфальцграф невольно пригнулся, укрываясь за дымящейся бомбардой.

Так и есть! Големы уже подступили достаточно близко, чтобы тоже разить врага на расстоянии. Давно подступили.

Взмах — и первая булава, брошенная механической рукой (длинной, сильной — как рычаг катапульты), с гудением вращаясь в воздухе, летит к повозкам. Не булава — неподъемная колода с железным набалдашником! А за ней — сразу — вторая, третья. И устрашающих размеров секира. И еще одна…

Это был ответный залп.

Метательные снаряды стальных монстров упали неподалеку от Дипольда. Но — на безопасном расстоянии. Для гейнского пфальцграфа — на безопасном.

Для прочих — нет.

ГЛАВА 20

Дипольд успел заметить, что первым погиб граф Клихштейн. Навершие булавы угодило Арнольду в шлем и закованную в латы грудь. Увы, крепкий рыцарский шелом оказался слишком хрупок, а нагрудник — ненадежен. Клихштейн словно попал под таран, под сорвавшуюся со скалы глыбу, под ядро тяжелой осадной бомбарды, под молот водяной кузницы… Несчастного графа — всю его верхнюю половину — буквально размазало по земле.

Два чудовищных снаряда — булава и секира наступающих големов — обрушились на повозку. Не ту, за которой стоял Дипольд, — на другую, что слева. На бомбарделлы, закрепленные в ней, на человеческие головы за ней. Еще одна палица и один топор несли смерть тем, кто находился справа и сзади от Дипольда. Трещало дерево, сминалось железо. С разбитого воза летела щепа и соскальзывали орудийные стволы. Люди — как стоявшие на открытом месте, так и укрывавшиеся за дощатыми бортами — падали наземь. Широкие лезвия секир, тяжелые набалдашники метательных палиц, длинные крепкие и толстые рукояти крушили, валили с ног, калечили, убивали всякого, кто оказывался на пути…

Дипольд Славный не оказался.