\

Или не просыпаешься вовсе.

Дипольд проснуться не мог. И Дипольд видел: его отважная дружина, не отступившая перед неуязвимыми механическими тварями, гибнет. С честью, но без толку. Верные рыцари, оруженосцы, стрелки и слуги, ландскнехты, понимающие, что бежать уже некуда, — гибнут все. Бездарно и бессмысленно. А сам он — как сторонний наблюдатель на кровавой тризне. Наблюдатель, от которого ничего уже не зависит, который ничего не в силах изменить.

Рухнул знаменосец. Пал подрубленный стяг Остерланда.

Ну, нет! Пассивная роль наблюдателя не устраивала пфальцграфа. Раз големы не желают сражаться с ним, он будет биться с ними!

Ближе всех оказался механический рыцарь с поврежденной ногой. Ядром поврежденной. Ядром, выпущенным из бомбарды Дипольдом. «Боум-ш-джз-з-зь! Джз-з-зь! Боум-ш-джз-з-зь! Джз-з-зь!» — лязгал при каждом шаге разбитый понож под смятой тассетой.

Прихрамывающий великан отставал от прочих и не успел еще обойти пфальцграфа ни справа, ни слева. И булавы своей он пока не подобрал. Голем орудовал мечом в правой длани. Так что если ударить слева — со стороны безоружной руки, и если не думать о том, что сама по себе рука эта — смертоносное оружие, тогда, возможно, удастся добить покалеченного монстра. Хотя бы его. Одного хотя бы…

Дипольд вспомнил, как вот такой же механической рукой он в свое время срывал решетку с окна магиерской мастератории. Да, такой же, только без брони. Жаль, не достать сейчас никак под доспехом того заветного рычажка, что приводит руку голема в действие и отключает ее. А может, и вовсе Лебиус изымает такие рычажки, когда рука обретает хозяина?

Пфальцграф прикинул, куда, в какое сочленение следует ударить, чтобы все же обездвижить и заклинить пятипалую конечность. Вон туда, пожалуй, стоит попробовать — над кистью, над бронированной перчаткой.

Он рубанул, что было сил. Бесхитростным сокрушительным ударом. Крепкой добротной сталью, отточенной, как бритва. Иную руку такой удар и такая сталь срезали бы начисто, вместе с доспехом. Иную — но не эту.

Левая кисть голема вдруг развернулась на незримом, сокрытом под латной рукавицей шарнире. Под неестественным, немыслимым для человека углом. А в следующий миг пальцы-клещи поймали меч Дипольда. Поймали… сжали…

Хватки, что рвет решетки и мнет, как влажную гончарную глину, боевые шлемы, закаленный клинок не выдержал. Славная сталь, выкованная лучшими оружейниками Остланда, переломилась с жалобным — будто струна на лютне лопнула — треньканьем. В руках Дипольда остался эфес и никчемный обломок в полторы ладони длиной.

ГЛАВА 21

— Ваша светлость, назад! — один из оруженосцев пфальцграфа непочтительно оттолкнул обезоруженного Дипольда за повозку с уцелевшей бомбардой, сам с мечом наголо вскочил на козлы — между господином и големом.