\

Колышек, загнутый книзу, описал в воздухе свистящую дугу, обрушился на темно-синюю броню…

Дипольд прекрасно понимал, что пробить толстые пластины лат, устоявшие перед бомбардным ядром, ему не удастся даже с помощью рейтерхаммера, а потому вновь целил в уязвимое место — в прикрытый кольчужной сеткой щелистый стык на левой руке голема.

И…

Дз-з-щ-щ-х-х!..

Со звоном и скрежетом клюв хаммера вошел точнехонько в сочленение наручей между шипастым налокотником и латной перчаткой.

Сила удара не была сейчас рассредоточена по острому, но длинному лезвию, как у меча, секиры или алебарды, и не была размазана по тупой широкой поверхности, как у булавы или каменного ядра. Вся сокрушительная мощь боевого молота сконцентрировалась на узком граненом острие. На самом его кончике. По сути — в одной точке. При этом Дипольд бил с близкой дистанции — точно и метко, как едва ли ударит арбалетный болт или копейный наконечник.

И…

Кольчужное прикрытие разошлось, разорвалось, брызнув сбитыми звеньями. Широкие, внаслой лежавшие друг на друге створки наруча тоже поддались, соскользнули одна с другой. Вогнулись вбитыми, выщербленными краями внутрь.

И…

Стальной клюв вклинился-таки, нырнул под налокотник голема на добрую половину, крепко засел в расширившейся щели. Что-то — Дипольд отчетливо ощутил это — задел, что-то смял, искорежил, перерубил — там, внутри, под толстой латной коркой.

Из пробитой руки выпала алебарда. Звякнула о камни. Скрюченные пальцы механического рыцаря дернулись, будто в агонии, — раз, другой, но не смогли ни сжаться, ни разжаться. Такое бывает с парализованными стариками. А еще — с ранеными бойцами, у которых разрублены подлокотные сухожилия.

Ослепший, искалеченный, но все еще непобежденный голем не предпринимал, однако, никаких действий, чтобы поквитаться с противником. Впрочем, его зрячие и не понесшие никакого урона соратники, безжалостно крошившие остландцев, тоже не спешили атаковать пфальцграфа. Ну, конечно! Запрещено ведь… Теперь-то это очевидно.

Раненый монстр, правда, попытался отступить. При этом голем волочил за собой и Дипольда: пфальцграф не желал выпускать увязшее в чужой броне оружие. Стальной великан оттаскивал его все дальше. Молча, без криков и стонов. Зато сам Дипольд орал за двоих. С нечеловеческим воплем, приложив титанические усилия, пфальцграф выдернул-таки застрявший молот из-под шипастого налокотника.

Мельком отметил про себя, что из вмятой дыры по вражеским доспехам сочится что-то темное, со слабым красноватым оттенком и неприятным запахом. Смазка? Кровь? Колдовской эликсир?

Неважно."

"С воплем, с резким гортанным криком — чтоб помочь руке голосом и выдохом — пфальцграф нанес второй удар…

Дз-з-щ-щ-х-х!

С маху, с плеча.