\

Одолел… ну пусть почти одолел непобедимую, несокрушимую, неуязвимую оберландскую тварь. Выходит, не такая уж она и непобедимая, несокрушимая и неуязвимая!

«Можно! Можно! Можно!»

Быть может, ради обретения этой уверенности стоило потерять войско? Все-таки знание, которое он получил сегодня ценой горького поражения — «Тоже! Можно! Побеждать!», — само по себе дорогого стоит.

В конце-то концов, армией больше, армией меньше… Отправляясь в поход на Верхнюю Марку, он лишь спешно поскреб остландские земли по верхам. А там, где наспех, впопыхах собрано одно войско, со временем можно набрать еще одно. И два. Да хоть десять! Своими силами набрать. Или с помощью отца. По всему Остланду. Или по всей империи.

Главное сейчас — избежать плена.

Чтобы потом…

Снова…

Опять…

В воздухе стоял тяжелый, густой, с рыбным каким-то душком, запах свежей крови. Он забивал все — и пороховую гарь, и резкое алхимическое зловоние жижи, сочившейся из пробитых сочленений поверженного голема.

Живые люди — последние из оставшихся в живых — падали под ударами механических рыцарей. И Дипольд почти физически ощущал чужую смерть. Ощущение это ширилось, распирало, побуждало к немедленному действию. Хоть к какому-то…

— Ваша светлость! — громогласный зов перекрыл крики и лязг металла.

Дипольд обернулся. Кричал Людвиг фон Швиц. Трое оруженосцев медвежьего барона пытались подтянуть к пфальцграфу оседланного коня черной масти. Единственного из тех, кто еще не сбежал.

«Догнали-таки! — отстраненно подумал Дипольд. — Поймали-таки!»

Конь упирался, хрипел, вырывался. Три пары рук едва удерживали перепуганного вороного.

— Ваша светлость! — орал фон Швиц, выкатывая из орбит обезумевшие глаза. — Спасайтесь!

Рослый боевой жеребец мотал головой, норовил подняться на дыбы, укусить, наподдать копытом. Жеребец пятился, отступал, волоча на поводу трех дюжих парней — точно так же, как отступавший голем только что тащил за собой Дипольда.

— Скорее, ваша светлость! — а это уже взмолились оруженосцы барона. — Нет сил держать!"

"— Мы прикроем! — вновь прогремел зычный бас благородного фон Швица. — Не медлите, ваша светлость! Эти големы пришли за вами! Но вам в полон никак нельзя! У вашего отца должны быть развязаны руки! И он, и вы еще спросите с Чернокнижника! За все! За всех нас!

Аминь! Правильно… все правильно рассудил верный и неглупый фон Швиц. В полон — нельзя. А спросить с Чернокнижника — нужно. И без отца тут уже не обойтись. И Карлу Остландскому вовсе ни к чему иметь в заложниках у змеиного графа пусть и своевольного, но все же единственного сына и наследника.

Дипольд колебался недолго. Да и не колебался гейнский пфальцграф, по большому счету, вовсе. Все было решено в одно мгновение. Плен хуже смерти.