\

Но чтобы не утруждать понапрасну вашу светлость излишними и утомительными подробностями обо всех возможных вариантах развития событий…

— Впредь изволь утруждать! — холодно повелел Альфред. — Я хочу знать все. Абсолютно все. Обо всех возможных вариантах. И обо всех твоих планах. Ты понял меня, колдун?

— Да, ваша светлость, — покорно качнулся магиерский куколь.

— Ты хорошо меня понял? Правильно?

— Да, ваша светлость…

ГЛАВА 31

Альфред молча тронул коня. Подъехал к неподвижному сигнальщику, вокруг которого уже суетились оберландские латники. Скривился, глянув на расколотый от удара о землю рог. Затем перевел взгляд на распростертое тело. Спросил:

— Как он?

— Мертв, ваша светлость, — доложили маркграфу. — Похоже, нож достал до сердца.

— Выходит, пфальцграф оставил на своем пути еще один труп, — проговорил Альфред.

Обернулся. Улыбаясь…

— А, колдун?

— Чем больше трупов, тем лучше, ваша светлость, — не преминул отозваться Лебиус. — Ибо смерть, множимая волей Дипольда, нам лишь на руку.

— Ну что ж, сегодня на совести гейнца будет много смертей… — на губах Чернокнижника заиграла хищная усмешка."

"Маркграф направил коня на толпу нидербуржцев. Лебиус следовал чуть позади. От магиера не отставали два стражника с обнаженными мечами. За ними тронулась с места маркграфская свита. Вооруженные всадники брали Альфреда и Лебиуса в плотное полукольцо. Альфред наезжал на людское море шагом, не спеша.

Море отступало…

— Ну что, бюргерское отродье, дождался ли я от вас сегодня помощи?! — зло, но в то же время и весело выкрикнул маркграф.

Альфред не останавливался. Двигался. Вперед и вперед. Сопровождавшие Чернокнижника всадники не останавливались тоже.

Отступать с оцепленной площади было некуда, однако толпа пятилась, спрессовывалась. Это казалось невозможным, но между мордами оберландских коней и передними рядами нидербуржцев расстояние оставалось неизменным. Теснота и давка усиливались. И все же никто не нарушал зловещей тишины.

— Нет, не дождался! — сам же и ответил на свой вопрос Альфред Оберландский. — Вы не указали мне на Дипольда, покуда была такая возможность. Но это еще полбеды. Это я еще могу простить. Настоящая беда в другом. Для вас — бо-о-ольшая беда.

Конь Чернокнижника продолжал неторопливо переставлять ноги. Огромный боевой жеребец надвигался на пешую толпу. Прагсбургский магиер и оберландские всадники следовали рядом.

— Его светлость гейнский пфальцграф Дипольд Славный изволил зарезать моего человека и бежать с площади, прекрасно сознавая, что тем самым всех вас обрекает на гибель. Разве я не предупреждал его? Разве не давал слово за подобную глупость с его стороны учинить расправу над вами?

Долгая выразительная пауза в грозной речи маркграфа…

Молчание на площади.