\

Щелкнули изрядно отсыревшие, но сохранившие еще достаточно убойной силы тетивы легких арбалетов. Из-за мокрой листвы, из-за пелены дождя на тракт полетели короткие оперенные болты.

Оба дозорных повалились из седел, будто сшибленные ливнем. Досталось еще двум пешим оберландцам. Задело кого-то из пленников. Ранило лошадь в упряжке.

— Тревога! — заметалось над обозом.

Пленники поднимают головы, тупо смотрят вокруг. Стоят, в растерянности опустив руки. По багровым исполосованным спинам ручьями стекают вода и кровь.

Оберландцы кидаются к повозкам, к оружию. Но бежать на своих двоих по жидкой, топкой грязи, в которой увязаешь не по колено даже — по бедро, по пах, по пояс, — трудно. Тут не бежать — плыть впору.

Доплыть успели не все.

Остландские всадники, неожиданно перевалившие через обочину, действовали быстрее. Брошенные в бурлящую жижу и нещадно погоняемые шпорами, рослые кони шагали резвее, чем бежали люди. Да и рубить с седла было куда как сподручнее.

Дипольд выехал на размытый тракт в числе первых. Сильные ноги коня месят грязь, мощная грудь раздвигает воду. А там вон, впереди, прямо перед конской мордой кто-то орет, бранится.

Оберландец! Спешит, пробирается через мутные потоки к повозке с големом, с оружием… Спотыкается, падает лицом в липкую грязевую массу, поднимается, отплевывается, откашливается, лезет дальше, помогая ногам, руками. Дипольд подгоняет коня ближе, наносит короткий удар. Достает — самым кончиком меча. Крик стихает. Человек падает. Исчезает в темной пузырящейся жиже. Кровь смывает, уносит водой.

А вот еще один — у самой повозки уже. Этого пфальцграф просто валит конем. Сбивает, втаптывает в грязь, топит в грязи…

Прочих тоже — рубят, топчут, топят.

Лишь один оберландский боец успевает взобраться на шестиколесную повозку и отмахивается от кружащих вокруг всадников длинным мечом. Но и этот обречен. Вассершлосские гвардейцы умеют сражаться. И их сейчас больше. Кто-то за спиной оберландца ловко прыгает с седла на повозку. Подбирается, подкрадывается сзади.

В грязь катится срубленная голова. За ней медленно сползает обезглавленное тело оберландского мечника.

Ну, вот и все!

Кончено…

Дипольд взрезал мечом тяжелую плотную рогожу, которая, как оказалось, не только укрывала шестиколесную платформу, но была также подстелена снизу и подоткнута у бортов. Пфальцграф отметил мимоходом: плотная грубая ткань пропитана неведомым составом, совершенно не пропускающим влагу. В повозке было сухо. А под рассеченным покровом обнаружилась стальная длань в огромной шипастой перчатке. Так и есть — голем…

Если бы здесь был Лебиус и если бы прагсбургский магиер успел поднять свое чудовище, этот механический монстр разметал бы нападавших как котят, перетопил бы всех в грязи вместе с лошадьми.