\

Но Лебиуса не было…

Под белым пологом второй повозки тоже уже копошились победители.

— Что там?! — крикнул Дипольд. — Ядра?

— Они самые, ваша светлость! — отозвался кто-то.

— Всем назад!

С такими трофеями следовало соблюдать особую осторожность.

Дипольд подогнал коня ближе. Откинул край полога.

Действительно, ядра. Темные, круглобокие. Ровные, гладкие. Свинцовые? Нет, скорее, просто облитые свинцом. И состоящие, по всей видимости, из двух скрепленных под свинцовой оболочкой половин. Одинаковые, словно для одной-единственной бомбарды изготовленные. И ведь небольшие совсем — с голову малого ребенка. Однако сила в них таится немалая. Неведомая, смертоносная, сокрушительная мощь, на которую не способен обычный пороховой заряд. Снарядами из такой же вот белой повозки оберландцы разбили ворота гейнского замка."

"Все ядра тоже были помечены белой краской. Для того, наверное, чтобы орудийная прислуга и бомбардиры не перепутали в суматохе боя их с другими снарядами — набитыми иной алхимической и магиерской начинкой и предназначенными не взрывать, а палить, к примеру, всепрожигающим огнем, язвить едкой жидкой смесью, травить смертным дымом. Из каждого ядра торчал плотно скрученный короткий и толстый фитиль, вставленный в деревянную пробку-заглушку. Фитили густо покрывали мелкие прозрачные кристаллики. Не порох то, не селитра и не сера. Но Дипольд ничуть не сомневался: незнакомое вещество это воспламеняется легко и горит быстро. Только поднеси огонек, только кинь искорку — и…

— Ваша светлость, — окликнул Дипольда фон Швиц.

Дипольд повернулся. Лицо барона отчего-то было бледным. Глаза — полны ужаса.

— Что, Людвиг? В чем дело?

— Пленники, — хрипло выдавил фон Швиц. — Взгляните на них.

Да, о скованных цепью полонянах Дипольд как-то успел позабыть. Интересно, что могло столь сильно взволновать отнюдь не сентиментального медвежьего барона?

Пфальцграф тронул коня. Подъехал к унылой веренице полуголых людей. Глянул мельком.

Пленные стояли безмолвно и смотрели безучастно. Перемазанные грязью и кровью, посеченные плетьми, поливаемые водой. Промокшие, озябшие. Крепкие мужчины. Молодые женщины.

— Ну, и? — Дипольд обернулся к Людвигу. — Найдите ключи. Отстегните пленников от цепи — и пусть катятся на все четыре стороны да помнят нашу доброту. Не с собою же их тащить.

— Так ведь… — барон сглотнул. — Цепь ведь, ваша светлость…

И — умолк.

А что цепь? Дипольд присмотрелся внимательнее. Ах, вот оно что-о-о! Вот чего он не разглядел сразу — за пеленой дождя и грязными пятнами на телах несчастных!

ГЛАВА 37

Двадцать человек связывала друг с другом одна общая цепь — длинная, сплошная, составленная из толстых, намертво спаянных звеньев, с тяжелым крюком на конце, прицепленным к шестиколесной повозке.