\

— Как? Вылетела через трубу крематория, что ли? Как ведьма?

— Что-то вроде… — хмыкнула чернявая.

Борис понял: подробностей побега он от нее не дождется. Если они вообще есть, эти подробности. Если девчонка не сочиняет.

— Потом, уже за городом, начался отходняк, — продолжала она. — Голова, шея. И так, вообще…

Борис поморщился:

— То, о чем ты говоришь, невозможно.

— В этой жизни возможно все, пятнистый. Возможно выбраться из такой ямы, откуда обычно не выбираются. Возможно туда же упасть с самой вершины. Возможно даже люто возненавидеть работу, о которой так мечталось совсем недавно. Разве нет?

М-мать твою! Он и не заметил, как его подцепили на крючок откровенности. Установили незримую связь и снова заводят непонятный, скользкий какой-то разговор.

— То, что я замочил дикую малолетку, еще ничего не значит, — угрюмо пробормотал Борис. — Просто с непривычки…

— Значит, еще как значит, пятнистый… — с ласковой ехидцей перебила она. — И именно потому, что с непривычки.

— Хватит, — Борис раздраженно мотнул головой. — Я больше не хочу об этом говорить.

— Но все же говоришь. И чего тебе нужно от этих разговоров? Прощения? Отпущения? Понимания?

Нет, ну какого, в самом деле, она ковыряется в его душе?! Пытается хотя бы так отомстить за свое пленение?

— А чего хочешь ты? Почему цепляешься ко мне, как клещ?

Она помедлила. Немного, самую малость.

Прозвучавший затем ответ оказался неожиданным для Бориса. Более чем неожиданным.

— Потому что мы можем помочь друг другу. И еще не известно, кто кому поможет больше.

Вот в чем дело! Вот для чего затеян этот гнилой разговорчик по душам! Борис усмехнулся. Не зря все же охотникам запрещено говорить с добычей. Добыча может оказаться хитра и изворотлива. Так что нужно подобрать сопли, встряхнуться, взять себя в руки.

Не поддаваться на провокации.

— Ты хочешь сказать, что я могу помочь тебе сбежать? — медленно проговаривая каждое слово, произнес он.

— А я — тебе, — быстро и коротко, словно трехпатронную очередь из автомата, вставила чернявая.

— Че-го?!

Такой наглости Борис не ждал даже от нее.

— Без меня ты сдохнешь в диких землях.

Он даже не разозлился: настолько велико было удивление.

— А с чего ты вообще взяла, что я собираюсь в дикие земли?

В конце концов, девчонка, вывалившаяся из окна, того не стоит. Подумаешь! Одной дикой больше, одной меньше. А депрессуха — пройдет. Он привыкнет к этой работе. Человек ко всему привыкает. И он настреляет столько баллов, сколько нужно, чтобы не затевать больше подобных бесед. Ни с кем не затевать.

Она вздохнула.

— А если я скажу, пятнистый, что однажды у тебя не окажется другого пути?

Странные намеки. Чернявая словно что-то скрывала. Или нет, скорее, недоговаривала что-то.