\

Девчонка словно присматривалась к нему и изучала его, прежде чем на что-то решиться. Такое впечатление, будто она знает нечто важное, чего не знает он, однако делиться этим знанием не спешит. Это беспокоило и даже пугало. Зря он вообще ввязался в этот разговор.

— Если я скажу, что тебе лучше идти со мной, а не с теми, за кем ты идешь сейчас?

Да что за чушь она несет, в самом-то деле?! Борис тряхнул головой. Мысли о малолетке, выпрыгнувшей из окна, больше его не тревожили. Чернявая отвлекла его, заставив размышлять о другом, и… И теперь он был почти в норме. Странно, но именно дурацкий разговор с пленной дикой отрезвил и привел Бориса в чувство.

— Я уже выбрал свой путь и не вижу причин сожалеть об этом, — сказал он.

— Пятнистый, ты врешь себе или мне?

Борис покачал головой."

"— Ни то ни другое. Я просто не вижу причин верить тебе. Меня предупреждали, что вы, дикие, мастаки вешать лапшу на уши. Видимо, предупреждали не зря.

Повисла пауза.

— Твое недоверие может выйти тебе боком, пятнистый.

— Глупо доверять дикой, которая спит и видит, как бы со мной расправится.

Она долго и молча смотрела на него сквозь решетку.

— Знаешь, желания имеют свойство меняться. Одни уходят, другие приходят. А те, что остаются, — ослабевают.

— В самом деле? — усмехнулся он.

— Ты ведь сам уже не так сильно хочешь быть хэдхантером.

— Но я и не настолько ненавижу эту работу, чтобы отказаться от нее.

— А может быть, ты просто боишься отказаться?

Может быть. Скорее всего. Больше всего на свете он боялся сейчас оказаться среди дичи, спасающейся от охотников. А в этом мире самый верный способ не стать дичью — самому быть охотником. Ну а неприятные мысли, глупые сожаления и душевные терзания — дело проходящее.

Борис шагнул от повозки. Правила правильные. И их придумали не дураки. Охотнику ни к чему общаться с дичью.

За решеткой вздохнули — тяжело и шумно. Так вздыхает человек, осознавший свою ошибку и не желающий скрывать разочарования.

— Да, пятнистый, вижу, ты еще не созрел для серьезных разговоров и важных решений. Жаль. Очень жаль. Когда-нибудь ты будешь готов к этому. Но не было бы поздно.

— Лучше поздно, чем никогда, верно? — насмешливо улыбнулся он.

— Неверно. Желания ведь могут не только слабеть и изменяться. Они могут усиливаться.

— Ты о том, как сильно хочешь меня убить?

— Да. Я сейчас говорю об этом.

— Что ж, спасибо, что напомнила, — хмыкнул Борис. — А то я уж подумал, что ты меня простила великодушно.

Молчание… Ну и чудесно! Последнее слово в этой беседе осталось за ним. Неприятное чувство, не дававшее покоя после охоты в заброшенном хуторе, как-то само собой развеялось. Жизнь продолжалась.

Возле командирской машины толпился народ, и Борис поспешил туда. Потребность в одиночестве пропала.