\

Метнувшись поначалу к Щербе, он неожиданно изменил направление атаки.

Борис едва успел увернуться от увесистого волосатого кулака. Ушел влево. Сам ударил с ноги — сильно, с разворотом. Однако сразу срубить противника не смог. Началась вязкая потасовка. Удары сыпались один за другим, но частая молотьба не приносила результатов.

Борис старался уложить противника так, чтобы не сильно его при этом искалечить. Бородач, наоборот, бил наповал, с маху, что было сил. И, надо признать, этот спарринг-партнер оказался не подарочком.

К счастью, дикий был не столь быстр и ловок, чтобы пробить оборону крепкого молодого хэда. К тому же бой он вел просто, грубо, предсказуемо, без хитрых приемчиков, которыми умело пользовался Борис. Силы были примерно равны. Но вот если к дикому присоединится чернявая…

Борис не забывал краем глаза следить за девчонкой. Нет, уже не присоединится! Щерба, встав на пути дикарки, уверенно оттеснял ее в сторону. Или это она уводила Щербу, не позволяя тому ни сцапать себя, ни помочь Борису.

Чернявая прыгала вокруг хэда, словно резвая козочка, наскакивая, нанося наспех пару-тройку коротких ударов и отпрыгивая снова. А то и отлетая после удачного выпада Щербы. Только долго ведь этот балет продолжаться не может.

Ага, ну вот все и закончилось!

Щерба дотянулся-таки до девчонки. Схватил. Но чернявая вдруг удачно подсекла охотника. Однако и Щерба добычу не выпустил. Крепко — словно любовники в порыве страсти — вцепившись друг в друга, они под восторженные крики зрителей покатились по земле. Прямо под ноги оцеплению. Хэды с хохотом расступились, давая им место.

Ну теперь-то Щерба точно подомнет дикарку, успокоился Борис. Нападения со спины можно было не опасаться.

А вот у него с бородачом пока ничего не выходило. Отвлекшись на чернявую, Борис пропустил болезненный удар, а в следующий миг чуть не лишился глаз.

Дикарь оказался не так-то прост. После тупого кулачного молотилова, рассчитанного, вероятно, больше на усыпление бдительности, чем на реальный результат, бородач вдруг ткнул растопыренными пальцами Борису в лицо.

Он успел подставить под коварный удар левую руку. Всадил между пальцев противника ребро ладони, сжал кулак, захватил пару пальцев, крутанул — на себя и вниз.

Дикий зарычал. Повалился на колени.

— Берест! — услышал Борис крик Стольника. — Не сметь!

Ну да… Поломанные пальцы — испорченный товар.

Борис разжал кулак левой. Правой хорошенько саданул по открытому загривку дикого. Тот упал, но, перекатившись через спину, поднялся на четвереньки, тряся головой, словно оглушенный бык. Крепкий, зараза! Другой бы лежал в полном ауте."

"Борис наподдал дикого ногой под ребра. Не помогло. Противник стоял на четырех костях, как монумент на постаменте.