\

Но вообще-то тресы быстро приучаются жить по графику. В этом графике есть место и для приема пищи, и для отправления естественных нужд. Кто не может уложиться в график — у того возникают проблемы, уж поверь.

Борис вспомнил угол позора. Да, он верил.

Подошла их очередь. По резиновой полосе конвейера перед кассой поплыли цепи и кольца ошейников. Стольник вытащил пластиковую карточку. Вжик-вжик… Щелк-щелк. Карточка активирована, код набран. Нужная сумма переброшена на счет гипермаркета. Покупатель расплатился за…

— Благодарим за покупку, — заученно улыбнулась трéска-кассирша. — Приходите снова.

— Пренепременно, — буркнул Стольник.

Борис и Ухо сгребли железо с конвейера.

На выходе к ним подскочил плюгавенький мужичок с суетливыми руками и подозрительно хитрыми глазками:

— Господа хэдхантеры, тресочку не желаете? В аренду? В собственность? Для перепродажи? Недорого уступлю. Все умеет. А может, работник какой нужен? Так у меня есть. Полный комплект. Интеллектуалы, работяги… Дешевле, чем на бирже, отдам.

Стольник, не стесняясь в выражениях, шуганул мужичка.

— Кто это? — спросил Борис.

— Частный маклер, — объяснил взводный. — Или агент какой-нибудь. С такими дел иметь не стоит.

— Запрещено? Черный рынок?

— Да нет, в общем-то. Теоретически не запрещено. Если у продавца есть лицензия на частную деятельность и налоги платятся исправно, никакого криминала не будет. Только кто ж тебе гарантию даст, что лицензия не фальшивая, а товар проверенный? Подсунут неликвид какой-нибудь сифилитический — потом локти кусать будешь.

— А если уж девочка нужна, — подхватил Ухо, — лучше доп-сервисом каким-нибудь воспользоваться. Или в публичный дом сходить. Благо проституция сейчас легализована.

— Ну уж если и рабство легализовано, — пробормотал Борис, — то проституция — это, конечно, ерунда.

— Легализовано все, что приносит прибыль и не вредит государству, — сухо заметил Стольник.

Покупки загрузили в БТР. Хэдхантерская колонна, лавируя между припаркованным городским транспортом, медленно выдвигалась со стоянки гипермаркета.

Борис снова вертел головой, выхватывая все новые и новые подробности непривычной городской жизни. Вон у обочины выстроились таксомоторы. За баранкой ближайшего ждет клиентов горбоносый таксист-трес. Пальцы одной руки нервно постукивают по рулевому колесу. Другой рукой трес, словно четки, перебирает звенья собственной цепи. Переживает, наверное, что нет клиентуры.

Напротив стоянки такси строится небольшой торговый павильон. На смуглых шеях черноволосых рабочих тоже блестят ошейники и цепи. Каменщики, ловко орудуя мастерками, кладут кирпичи. Кто-то возится у бетономешалки.

Чуть в стороне, изнывая от жары, торгует мороженым пожилая женщина в фартуке.