\

 — А как же карьера? Люди приходили из ниоткуда и поднимались…

— Ку-у-уда?! — насмешливо протянул Георгий. — Куда они поднимались? Только туда, куда им позволяли подняться хозяева — и не ступенькой выше. Карьера — это шоры на глазах, а баснословные зарплаты и бонусы высшего руководства — недостижимая морковка, болтающаяся перед ослиной мордой. Все это — мотивация для алчных и честолюбивых идиотов. Способ заставить их добровольно выкладываться на хозяина по полной, удобные рычаги воздействия, позволяющие выжимать из человека все соки, прежде чем выбросить отработанный шлак.

Нас с детства учили: работай много, честно — и будет тебе счастье. Ни хрена! Обман! На самом деле счастливы твоим трудом будут те, кто пользуется его результатом, кто сидит высоко и гребет широко. Под себя гребет, разумеется.

Да, если ты наглый, двужильный, или если лояльный, подобострастный и почтительный к начальству, или — бывало и такое — талантливый и эффективный сотрудник, хозяин может тебя и приподнять чуток по карьерной лестнице. Но потому лишь, что, находясь выше, ты принесешь ему больше пользы. Вот и весь секрет успеха. Но кто даст тебе вскарабкаться на самую верхушку пирамиды и сесть в хозяйское кресло? Да никто тебе такого не позволит!

И не имеет значения, мелкий клерк ты, крутой спец, менеджер среднего звена, топ или важный начальник, заставляющий других пахать на хозяина. Главное, что всегда есть хозяин и есть целая орава слепцов и глупцов, которые вкалывают на него, топчась друг у друга на головах. Радуясь, как дети, новому креслу, новому кабинету, новой сговорчивой секретарше, новому бонусу.

— Все равно, — упрямо мотнул головой Борис, чувствуя горлом холодное железо. — Раньше никто не носил трес-ошейников. Раньше люди просто имели работу и просто были счастливы.

Георгий невесело усмехнулся:

— А может, работа просто имела их? Отсутствие ошейника ничего не значит, если работаешь на зарплату и если на нее же живешь. Когда зарплата копеечная, и нет никаких перспектив, и, не дай бог, нужно платить по кредитам, это душит посильнее любого ошейника. Когда же зарплата большая, вернее, когда кажется таковой, потому что по-настоящему больших денег не получал никто, кроме хозяев, она тоже становится ошейником. Люди рады были вешать на себя это ярмо, забывая, что деньги — всего лишь деньги, забывая самих себя, превращая свою жизнь в расписанный по минутам рабочий график с перерывами на скорый обед, короткий сон и — если очень повезет — быстрый кроличий секс."

"Что же касается счастья… Оно ведь относительно, и притом весьма. Людям вообще свойственно искать позитив при любых обстоятельствах. Иначе человечество повымирало бы, на фиг, еще в каменном веке. Я помню своих счастливых родителей.