\

Так вот что ей надо было!

— Это еще зачем? — скривился Борис.

— Пригодится. С «ушастой валютой» в Союзе сейчас пристроиться легче, чем без нее. Забыл, что Корень рассказывал?"

"Она небрежно закатила в броневик два окровавленных шара с человеческими лицами. Затем забросила в люк стволы, боеприпасы и снарягу хэдов.

Борис вздохнул.

— Ты что же им, живым головы резала?

Парализованный человек — он ведь не мертвец.

— Уверяю тебя, когда я заканчивала, живыми они Уже не были, — огрызнулась Наташка.

— Ну-ну, — пробормотал Борис. Иногда чернявая его удивляла. Иногда начинала пугать. Как-то уж очень быстро она приспосабливалась к новым жестоким правилам игры, царившим на диких землях. Впрочем, умение приспосабливаться — наипервейшее преимущество в условиях жесткого естественного отбора.

Наташка скользнула в машину. Лязгнула крышкой люка. Как дверью хлопнула.

— Поехали, что ли?

Ну точно, блин, клиентка в такси!

— Да уж поехали…

Хэдхантерские БТР хоть и отстали прилично, но тоже, наверное, не стояли на месте. Надо было по возможности увеличить отрыв. Да и вертушка в любой момент могла снова появиться над головой.

Однако долгой поездки на этот раз у них не получилось. Уже через полсотни километров узкая дорога, то уходившая в лес, то петлявшая по берегу небольшой, но бурной речушки, оборвалась. Дорога уперлась в разрушенный мост, от которого осталось только несколько подгнивших свай, сиротливо торчащих из воды. Переправиться на броневике с одного обрывистого глинистого берега на другой не представлялось никакой возможности. Да и незачем было переправляться: на противоположном берегу лес заканчивался.

Они вытащили трофеи из машины, а броневик пустили под откос в бурный поток. Машина скатилась с обрыва, перевернулась пару раз и легла на крышу поперек реки, образовав подобие запруды. Пусть теперь хэды попробуют ее достать.

— Ну что, Наташка, — Борис повернулся к чернявой, — веди к вашим Синим болотам, что ли?

— Подожди минутку.

Она отцепила от противогазной сумки широкий брезентовый ремень. Разрезала вдоль. Получилось два ремешка. Один она взяла себе. Пропустила через рот и горло хэдхантерской головы. Завязала. У головы появилась ручка.

— Так удобнее нести будет, — пояснила чернявая. И бросила второй ремешок ему. Указала взглядом на другую голову: твоя, мол.

Борис, вздохнув, взял брезентовую полоску. Затейница, блин!

Впрочем, с ремнем голова действительно стала более транспортабельной. Рюкзаков и вместительных сумок у них под рукой нет, а стрижка у хэдов слишком короткая. За волосы не очень-то такую добычу и потаскаешь. А вообще-то придется им все-таки учиться свежевать головы. Как это делал Корень. Чтобы брать только кожу и скальп и оставлять все лишнее. Но это потом — не сейчас.