\

Потом из Ставродара точно никого не выпустят.

— Мы идем к колизею, Корень, — негромко, но твердо произнес Дед.

— Не идем, — покачал головой Корень. — Колизей — это большая ловушка. Ты хочешь запереть в ней себя и нас?

— Вообще-то здесь приказываю я, — напомнил Дед.

— Хватит, наприказывался уже!

Корень направил в их сторону ствол трофейной винтовки. Ого, а это уже серьезно! Более чем!

Дед замолчал. Он явно не ожидал такого расклада. Борис вообще-то тоже.

— Дернетесь — стрельну, — предупредил Корень.

Можно подумать, если они не будут дергаться, Корень не станет стрелять. Но все равно ведь не рыпнешься уже. Поздно… Он первым взял их на прицел. — Корень, я представитель Вана и Союза, — сухо и отчетливо сказал Дед.

А мне плевать! — Да, похоже, Корень принял окончательное решение и отступать от своего не собирался. — И на тебя плевать, и на Вана, и на Союз.

— Что?! — Дед прищурился. — Что ты сказал?

Казалось, он не верит собственным ушам.

Корень усмехнулся.

— Ты еще не понял, Дед? Власть меняется. Союзу — каюк. Против новой хэдхантерской армии твой Ван не устоит. Он не запугает хэдов, потому что хэды, как и прочие тресы, боятся теперь только своих хозяев. Он не остановит их, потому что охотникам в ошейниках просто не позволят прекратить охоту, пока в Ставродаре не будут переловлены все дикие.

Корень говорил и действовал. Держа на прицеле Деда и Бориса, он одной рукой отсоединил и сунул в карман магазин от винтовки Бориса и вынул из ее подствольника единственную остававшуюся там газовую гранату. Затем повесил на плечо «калаш» Деда.

— Ты же не слепой, Дед. Сам видишь, что происходит на улицах. Неужели до тебя не доходит: теперь все — как раньше. Каждый снова сам за себя. Только так еще можно спастись. Попытаться, во всяком случае. Может, и получится…

— И что потом? — холодно спросил Дед. — Как ты собираешься жить дальше, Корень? Как будешь выживать без Союза? Уподобишься трупожорам?

Корень дернулся, словно от удара, но быстро совладал с собой.

— Как-нибудь выживу, — процедил он. — В конце Концов, лучше уж стать трупожором, чем тресом.

Борис вспомнил, как Корень расправлялся с очкастым каннибалом. Сколько ненависти тогда было, сколько жестокости. Ох, быстро же люди перерождаются, когда кардинальным образом меняются обстоятельства вокруг них.

— Ну так что, Дед, предпочитаешь остаться с Ваном? Учти — последний раз спрашиваю.

Дед не ответил.

— Понятно, — вздохнул Корень. — Жаль. Втроем у нас шансов пробиться из Ставродара было бы больше, чем у одного или у двоих.

У двоих? Дед по-прежнему молчал, но теперь он смотрел на Бориса. Корень тоже бросил в его сторону быстрый колючий взгляд.

— Берест, ну а ты со мной?

Времени на размышление Борис взял немного. Меньше секунды.