\

– А что ему оставалось после вашей выходки? Вы ведь сами объявили войну. Первыми! Надо же, додумались! Связаться с наружкой и натравить вертушку на кожинских имитаторов! Конечно, после такого нянчиться с нами федералы не станут. Бунт операторов, знающих слишком много, для Кожина все же пострашнее, чем временная приостановка проекта «Мертвый рай». Таких опасных кретинов, как вы, следует уничтожать невзирая ни на что. Ни на рейтинги, ни на баллы, ни на перспективы. И в этом я, кстати, полностью согласен с Кожиным.

– Слушай, ты… – зло огрызнулся Денис. – Я уже начинаю жалеть, что мы не бросили тебя наверху.

Ненависть, что полыхнула в Славкиных глазах, трудно скрыть. Да он и не пытался.

– А я жалею, что там, на Девятой Линии, не поставил «мудака» на полную мощность, – прошипел Ткач.

До драки оставалось недолго. Денис был готов бить ублюдка хоть больной ногой. Рвать готов был голыми руками.

Снова вмешалась Юлька. Вечная миротворица, блин!"

"– Мальчики, если вы задумали рукопашную, то вы оба – распоследние идиоты. До вас что, никак не доходит, что мы снова в одной лодке, в одном общем дерьме? В одной лепешке на троих. Если хотите поубивать друг друга – пожалуйста, валяйте. Только без меня.

Юла вышла. Щелкнул, открываясь, замок, скрипнула о перекошенный косяк входная дверь. Что ж, девчонка права. Денис сплюнул. Прихрамывая, отправился следом. Последним на лестничную площадку приплелся Славка.

Они молча смотрели. Втроем…

Пробоины, проломы, провалы…

Подъезд производил гнетущее впечатление. Пилоты вертушки постарались на славу: практически все этажи выше четвертого вырваны, срезаны, сорваны, сметены. Сброшено, сбито и безжалостно раздавлено даже пламя пожара. Правда, судя по сильному запаху гари и настырному дымку, вьющемуся понизу, где-то под завалами огонь еще жадно дожирал последние запасы кислорода.

Пыль осела, и в пролом над лестничной площадкой с любопытством заглядывало несколько одиноких звезд.

Пролет лестницы, ведущий наверх, уцелел лишь наполовину, и на последней ступеньке с задумчиво-печальным видом сидела Юла. Свесив ноги. Противоположная стена рухнула целиком, так что соседние дома можно было видеть, не выходя на улицу. Все ближайшие многоэтажки зияли черными глазницами выбитых окон. Меж окон – густой крап: сквозные дыры, глубокие щербины. Следы от пуль и осколков. Всюду. Когда в этом городе рубят лес, щепки разлетаются очень далеко… Что там Кожин вякал о гуманности и неоправданных жертвах среди мирного населения?

В перебитой трубе водопровода жалобно журчал утекающий ручеек. Скрипела недосорванная оконная решетка. Покачивались и трепыхались на ветру хвосты оборванных проводов и тросов, которые совсем недавно звенящими струнами вплетали дом в единую сеть районных коммуникаций.