\

Тугая, плетенная из тонких кожаных ремешков косица стеганула по спине пленника, оставив на ней отчетливый след.

Мелкими капельками брызнула кровь. Дикарь, взвизгнув, дернулся вперед, да так, что люди едва успели расступиться. Возможно, в этот раз зеленокожий и смог бы, изловчившись, куснуть кого-нибудь. Но ему помешала острая боль, и благоприятный момент был упущен.

Еще один взмах кнута. Еще удар. И — кровяной фонтан из-под содранной кожи. Рывок…

И снова свист рассекаемого воздуха. Щелчок бича. Новый кровоточащий рубец.

Мутант визжал, рычал и рвался из упряжи. Повозка катилась, не останавливаясь. Степняки выли от восторга.

* * *Виктор неодобрительно покачал головой. Ну не нравилась ему ордынская потеха. Не понимал он ее.

— Зачем все это? — спросил Виктор у Батцэцэга. — Не проще ли просто убить тварь?

— Проще, — согласился толмач. — Но люди хотя бы иногда должны видеть то, что их пугает, в смешном свете. Так легче победить свой страх. Опасного врага лучше презирать, чем бояться его до дрожи в коленках. Страх парализует волю, смех — раскрепощает, дает силу и вселяет уверенность в победе.

Виктор пожал плечами. Может, и была в этом доля правды, но в происходящего он все же сильно сомневался. Не то чтобы Виктор жалел беспомощного пленника или сочувствовал зеленокожему отродью. Котловая нелюдь, практикующая человеческие жертвоприношения, вполне заслуживала смерти. Он сам, не задумываясь, убил бы любого дикаря, пришедшего из-за Хребта. Но убить — это одно, а то, что происходит сейчас, — совсем другое. Нечеловеческое отношение к нечеловеку не делает человека более человечным. Корявая и каламбурная какая-то получилась мысль. Но где-то как-то так, в общем. Лучше выразить то, что он сейчас чувствовал, Виктор не мог.

Отъехав на полсотни метров, кибитка, влекомая зеленокожим, снова остановилась. Связанный и осыпаемый градом ударов мутант споткнулся, упал, забился на земле и запутался в ремнях упряжи. Возница выругался и принялся стегать кнутом чаще, сильнее. Перевозбужденная толпа зрителей орала все громче.

— Жаль, из зеленого демона нельзя сделать хорошего раба, — со странным выражением в голосе посетовал Батцэцэг.

— Почему? — спросил Виктор.

Ответить толмач не успел."

"Как оказалось, зеленокожий ворочался на земле не просто так. Каким-то чудом ему удалось высвободить из пут правую руку. Когтистая лапа перехватила кнут на очередном ударе и вырвала его из рук возницы, чуть не сдернув с кибитки его самого. Затем дикарь попытался поймать кого-нибудь из обступивших его людей, но опять не смог ни до кого дотянуться. Веревки и ремни упряжи мешали ему двигаться.

Толпа отхлынула.

Хан Удуг что-то прокричал. Вперед выступили с десяток тяжеловооруженных нукеров.