\

Было даже несколько чернокожих невольников: работорговцы, как это водится, не жалели и своих соплеменников.

Надсмотрщики с плетьми расхаживали по мосткам, установленным над скамьями гребцов. На носу и корме расположилась вооруженная охрана. У двоих Виктор заметил ружья. У одного — автомат. Африканские Стрельцы, надо полагать… Остальная команда была вооружена луками, копьями и широкими кривыми мечами, которыми, наверное, удобно рубить и головы и снасти вражеских кораблей. На носу галеры стояла бомбарда, на корме — небольшая катапульта. Возле пушки в прибитом к палубе деревянном коробе лежали ядра и картечные заряды в плетеных корзинках. Перед катапультой были разложены обмазанные смолой и ветошью зажигательные снаряды. Африканцы, смеясь, обсуждали загнанных на борт рабов.

Так сразу и не поймешь, что за кодла тут собралась. То ли пираты, то ли «честные работорговцы», то ли и то, и другое в одном флаконе. Впрочем, хозяевам Бухты, по всей видимости, было безразлично, какая публика заплывает в городской порт. Лишь бы мореходы не угрожали городу, исправно платили пошлину и участвовали в местной торговле. А эти — да, участвовали.

Невысокий, жилистый и сухонький африканец в набедренной повязке, с пистолетной кобурой, кривым кинжалом и связкой ключей на поясе — вероятно, капитан корабля — расплачивался на берегу с Ся-цзы. И кажется, платил… Виктор присмотрелся. Так и есть! Подручные китайского купца приняли небольшой, но увесистый ящичек, в котором тускло поблескивали слитки желтого металла. Бесполезный сам по себе, но благодаря своей редкости, он был такой же универсальной обменной валютой, как патроны, топливо и соболяки. Многое изменилось после Бойни. Но желтое мерило богатства и сейчас, как ни странно, оставалось неизменным.

«Вот и продали тебя, Золотой, за золото», — с тоской подумал Виктор.

Все, сделка завершена. Улыбающийся Ся-цзы, сложив руки на груди, принялся часто кланяться африканцу, но тот лишь отмахнулся от китайца. Взбежал по трапу на борт корабля. Принял от надсмотрщиков и прицепил к поясной связке ключ от оков последней партии невольников. Рыкнул что-то.

Ага, узкая лестница, ведущая в трюм, уже освободилась. Виктору стало не по себе. Настал их черед спускаться в темноту.

Снизу доносились стоны, рыдания и проклятья. Виктор нутром почуял: если сейчас их загонят в трюм и захлопнут люк и если проклятая галера отчалит от берега, спасение станет почти невозможным.

Видимо, что-то подобное ощутили и остальные. Ордынские купцы и купеческая охрана начали упираться. Африканцы раздраженно загалдели. В воздухе защелкали плети, стегающие всех подряд. Глухо зарычал сквозь кляп Костоправ. Ругнулся А-Ка. Виктор тоже дернулся от жгучего удара, резанувшего по плечу.