\

Со счастливой рассеянной улыбкой, блуждающей по румяному миловидному лицу.

«Хорошо, что лицо румяное, – подумал Разящая Пуля – Меткая Стрела. – В жертве много крови. Тотем будет доволен»."

"Едва увидев пленницу, Пуля-Стрела понял: она, в отличие от воина Креста, готова отдать свою кровь Тотему и искренне радуется такой возможности.

Еще он подумал о том, что жертва-мужчина и жертва-женщина – идеальное сочетание. Тотем Птичьего племени особенно любил смешанную кровь самцов и самок.

Женщина была обычной крестьянкой. На таких, судя по ее покладистости, действие Черного Креста не распространялось. Вражеский Тотем не хотел, не считал нужным, не мог или не умел закреплять личную власть над всеми своими подданными. Такое бывает в двух случаях: если Тотем слаб или если у него настолько много слуг, что невозможно провести ритуал Единения с каждым.

Вероятно, за верностью и прилежанием в работе простолюдинов, не годных к войне и походам, следили прошедшие инициацию воины Креста, а женщин контролировали мужчины. Но ведь тот или та, кому Тотем-хозяин не уделяет должного внимания, легко попадает под влияние другого Тотема. Женщина Креста уже попала. Она больше не принадлежала Кресту. И ей сейчас не нужно было помогать, она все делала сама.

Что ж, женщины всегда быстрее поддаются силе Маниту и отдаются ей полнее.

Ритуальная пляска возобновилась. Теперь в ней участвовали все, даже шаман, в помощи которого больше не было нужды. Да и сама жертва подходила к Тотему, не очень умело приплясывая в такт неслышной, но ощущаемой телом музыке Маниту. Женщина шла, покачивая округлыми плечами, бедрами, грудями, и было видно, что она испытывает экстаз на грани чувственной страсти.

Хотя, конечно, «подходила» и «шла» – не совсем те слова. Жертву посредством Маниту вел Тотем. И он же указывал, как следует поступать и что надлежит делать.

Раскинув руки, пленница подступила к Тотему вплотную, встала так, чтобы кристаллы достали самые важные пути кровотока. Она даже приподнялась на цыпочки, подставляя горло. Подбородок лег на сверкающие грани. Упругая грудь с затвердевшими сосками тоже опустилась на кристальные ножи и коснулась такой же упругой коры-шкуры. Бедра придвинулись к сияющим наконечникам, кристаллы уперлись в плоский живот, уткнулись в ноги, в руки, в плечи, в улыбающиеся губы, в лицо, в глаза, затянутые поволокой… Кажется, женщина, которой предстояло умереть, была сильно возбуждена.

Последний миг, последнее затянувшееся мгновение…

Пуля-Стрела тоже чувствовал волнующее напряжение. Сказывалось длительное воздержание во время морского пути. Он давно не был с женщиной, и теперь обнаженное тело, льнувшее к шипастому Тотему, пробуждало желание. Однако этого тела желать было нельзя.