\

– Не дергайся! – в наступившей тишине прозвучал похожий на змеиное шипение голос Стрелец-бабы.

И голос Магистра – тихий, спокойный, невозмутимый и насмешливый:

– Дура. Ну, ты и дура! Надеешься напугать стрелой и ядом иглоноса того, кто служит Черному Кресту?"

"Это было сказано так, будто шип иглоноса на стреле – ничего не значащая ерунда.

– Думаешь, я пойду против интересов Креста и отпущу вас только для того, чтобы сохранить свою жизнь?

«Только?» Однако же!

«Это не блеф», – понял Виктор. Магистр действительно не боялся. Даже намека на страх не было ни в его словах, ни в его глазах.

Да, не зря черное перекрестие с ларца-Ковчежца впитывалось в голову Магистра. И ведь, наверное, в эту голову оно впитывалась чаще, чем в чью-либо другую. Йохан был таким же зомбированным фанатиком, как и прочие рыцари Святой Инквизиции. А может, еще большим фанатиком, чем вся Инквизиция, вместе взятая.

Крестоносец уже не смотрел ни на Змейку, ни на примотанный к стреле ядовитый шип. Его взгляд, полный преданности и благоговения, был устремлен на Ковчежец. На лице Магистра застыла умиротворенная улыбка, бледные губы чуть заметно шевелились. Вне всякого сомнения, он готов был умереть.

«А ведь он позовет стражу! – вдруг отчетливо осознал Виктор. – Вот сейчас закончит молитву и позовет».

Змейка тоже поняла, что смерть, даже мучительная смерть от яда иглоноса, Йохана не страшит. Но растерялась Стрелец-баба лишь на мгновение.

– Слышь, ты, герой, – свирепо процедила она. – А если я завалю тебя, а потом раздолбаю нафиг этот твой сундучок с крестиком? Вон тот молоточек, – Стрелец-баба кивнула на трофейный топор перьеносцев с багровым кристаллом на рукояти, – пробивает латы и черепа быконей. Думаю, им можно расколоть и этот ящик. Ну? Как тебе понравится такой расклад?

Такой расклад Йохану Остландскому явно не нравился. Змейка нащупала слабое место крестоносца. Она еще не договорила, а Инквизитор уже сделался белым как снег. Вот теперь его охватил не страх даже, а панический ужас. За сохранность Ковчежца Магистр переживал куда больше, чем за собственную жизнь.

Зашевелилась на полу Костяника. «Жива! – с облегчением подумал Виктор. – Слава Богу, жива!»

Костяника приходила в себя.

Йохан больше не улыбался. Зато удовлетворенно скалилась Змейка.

Звать стражу Магистр не стал. Магистр растерянно глянул на кресло со странной кнопкой в подлокотнике. Но сейчас ему до него не добраться.

А в следующую секунду произошло то, чего Виктор никак не ожидал. Подобного вообще не ждал никто из них.

* * *– Змейка! Ковчежец!

Первой ЭТО заметила Костяника.

Потом и Виктор увидел, как ларец с крестом на боку, все это время неподвижно стоявшей под зеркалом, вдруг раскололся. Сам! Без какого бы то ни было воздействия извне.