\

Хотя, пожалуй, «раскололся» – не совсем подходящее слово. Он будто бы раскрылся, как цветочный бутон. Или, скорее, как распахнутые изнутри воротца.

Вот именно: изнутри! Вот именно: воротца!

Внешний слой орденской реликвии – дерево, сталь, пластик, золотая отделка – оказался не монолитным. Где-то там внутри скрывалась механическая или живая сила, способная за долю секунды сбросить оболочку ларца, чтобы явить на свет…

Новый ларец?

Существо?

Да, все-таки это было существо! Ковчежец Святой Инквизиции оказался всего лишь футляром, скрывавшим в себе истинную святыню! Живую!

Под развалившимися и повисшими на каких-то креплениях и петлях фрагментами Ковчежца Виктор увидел небольшую коробочку почти прямоугольной формы, но с округлыми краями. Она напоминала одновременно и черепаший панцирь, и раковину моллюска, а главное – идеально помещалась в Ковчежец. Что, впрочем, и неудивительно, если орденская реликвия изготавливалась специально для нее.

Бронированный паук – вот на что еще ЭТО было похоже.

Из углублений снизу, сверху и по бокам расправились… Щупальца? Ноги? Нужно знать об этой штуке больше, чтобы сказать наверняка. Какие-то жесткие хитинистые отростки, снабженные крючьями и присосками, вроде тех, что были у морских моллюсков из Пролива Смерти. Только поменьше, конечно.

И еще одна примечательная деталь. Пожалуй, самая примечательная и самая главная. На гладком торце живой «коробочки» зияла крестовидная прорезь, точь-в-точь повторяющая очертания той, что была прорезана во внешнем слое Ковчежца, и, по всей видимости, совпадавшая с ней. Из прорези панциря-коробки выпирали мясистые, похожие на губы складки, перемазанные черной «слюной». Похоже, именно эта «слюна», вырабатываемая живым ларцом-в-ларце, и метила лбы рыцарей и ландскнехтов.

Метила, впитывалась в головы, порабощала разум, покоряла тело…

– Японский бог! – пробормотал пораженный Костоправ.

«Бог!» – зацепился Виктор за второе слово. Бог! Только не какой-то там непонятный японский. Инквизиторский.

«Да ведь это же и есть Крест!» – вдруг осенило Виктора. Тот самый Черный Крест, которому поклоняется вся Инквизиция. Он не имеет никакого отношения к отголоскам старой религии, распространенной до Бойни, он не имеет ничего общего с теми крестами, которые до сих пор чтят в Сибири. И в то же время он вовсе не абстрактное понятие, он – не намалеванный на стене или вышитый на рыцарском плаще рисунок. Он – здесь, перед ними, он – ЭТО.

Мутант! Вот он кто! Еще один мутант, сумевший подмять под себя чужую волю и внушивший другим необходимость поклоняться. Себе. Ему…"

"Очередная разновидность котлового Йап-пы. Или Тотема.

Вот почему Магистр Йохан так носился с орденской реликвией. Вот почему хотел спасти ее любой ценой.