\

Тут попросту не на что влиять и воздействовать. Этот безмозглый червеобразный кусочек плоти и яда, увенчанный иглой, уже получил задание от своего хозяина. Простое и бесхитростное: убить. А на большее шип иглоноса не рассчитан. И задание это отменить уже никак нельзя.

Как отменить движение покатившегося с горы камня? Катящийся с горы камень не остановишь силой мысли и воли. Просто потому, что камень не способен воспринимать чужие мысли и чужую волю. Потому что собственных у него нет. Ни мыслей, ни воли. Камень слишком туп, и в этом заключается его преимущество и право катиться туда, куда он катится.

Шип иглоноса мало отличался от камня. Выпущенный из гнезда, он способен только жалить и убивать, убивать и жалить…

Катиться с горы – и ничего более.

Влиять и воздействовать на того… на ту, которая направила шип в его самую уязвимую часть, Крест тоже не мог. Он попытался, но не смог. Не получилось. Не вышло. Не достал. Запутался в ее длинных густых волосах. И вот…

Сначала Крест почувствовал укол острого металла, проникшего сквозь щель защитной раковины. Это было больно, однако не смертельно.

Но когда до его скрытой в раковине нежной плоти достала ядовитая игла, когда игла ужалила и когда шип впрыснул свою жгучую отраву…"

"Боль – дикая, немыслимая, невообразимая БОЛЬ – разорвала Крест на части. Стерла его в порошок. Размяла в слизь. Сожгла в пепел. Уютная раковина, до сих пор защищавшая его от опасностей внешнего мира, превратилась в плавильный тигель, из которого не было спасения. Тигель, который неспешно переплавляет живое в мертвое.

Крест больше не осознавал ни себя, ни того, что было вокруг него. Крест умирал, и его смерть была мучительна, как и любая смерть, вызванная ядом иглоноса. Однако умирал не только сам Черный Крест. Вместе с ним корчились и гибли те маленькие незримые крестики, которыми он помечал своих слуг, которые давно и прочно слились с чужим разумом и опутали его надежной паутиной.

Смерть крестовидных печатей тоже была мучительной для их носителей.

Верховный Магистр Святой Инквизиции Йохан Остландский дико взвыл. Выронив меч, он схватился за лоб, на котором многократно отпечатывался и в который раз за разом впитывался след Ковчежца. Катаясь по полу, Йохан раздирал ногтями кожу над бровями, но боль терзала голову изнутри, и добраться до ее источника не было никакой возможности.

На пороге и за распахнутой дверью бились в судорогах телохранители Магистра.

Виктор не сомневался: то же самое происходит сейчас по всей крепости. Да что там крепость – по всей принадлежащей еще Инквизиции территории Ордена. Черный Крест умирал, и крестоносцы переживали его смерть очень болезненно.