\

— Ложку я найду, — сказал Сергей, доставая из кармана плаща мультитул и открывая ложку, — и уху с удовольствием похлебаю, давно горяченького не ел.

Втроём они быстро съели уху. Пока Иржи сталкивал на воду лодку и вставлял уключины на вёслах в предназначенные для них отверстия, Марек вытащил из воды корзину с закрытой крышкой, сплетённую из лозы, полную рыбы.

— Сегодня поймали! — с гордостью сообщил он. — Приплывем в деревню — в шинковне (кабаке) продадим.

— И за сколько?

— За семь медных грошей.

За полчаса они доплыли до деревни, пристали к берегу напротив своего дома и повели Сергея знакомиться с матерью."

"Елена, женщина лет тридцати пяти, ещё неплохо выглядевшая учитывая ту тяжёлую жизнь, которой жила её семья, быстро собрала всё, что просил Сергей, разрешила сыновьям отвезти его с продуктами и купленными вещами на лодке и, получив пятнадцать грошей за продукты и три за перевоз, подобрела и разговорилась.

— После того как Карла убили на войне — это десять лет назад случилось — осталась я с двумя детьми. Иржи — шесть, Мареку — четыре года было. Убивалась по смерти мужа недолго: некогда было. Надо было детей кормить. Хорошо, что огород большой, с него и жили. Пока родители мои были живы, то помогали, чем могли. А потом и Иржи подрос, стал помогать. Как старики померли — продала их дом, деньги появились, легче жить стало. Вот Иржи в школу уже третий год ходит, Марек — первый. Читать, писать, считать научились, всё в жизни пригодится. Только бы не было войны. За детей боюсь: подрастут, а тут опять германцы воевать затеют. До них совсем близко — пятьдесят километров до границы. В прошлую войну за день до нас дошли. Как вошли их солдаты в нашу деревню, так и стали грабить. Тащили всё, что можно. Карл стал защищать хозяйство. Один. Убили его и не посмотрели на детей малых.

— А когда мост, что ниже по реке, сожгли?

— Это уже наши селяне, что в лес от войны ушли. Специально. По нему германцы войска переправляли на наш берег. Как мост сгорел, так и солдаты не стали в нашу деревню заходить. Там выше у города ещё один мост есть. Так три года под германцами и прожили. Пока наши с ними не замирились.

— А что это за разрушенный дом в лесу недалеко от моста? Мимо шёл, заметил. И могила там с крестом.

— А, это плохое место. До войны, Марека тогда ещё не было, полиция из города пришла и этот дом разрушила. Хозяина, пана Яна Дворжака, там же и убили. Говорят, в полицейских стрелять стал. Он лесником был. Уже старый, много повидавший, но власть очень не любил. Полиция сказала, что он разбойничал на мосту: прохожих грабил. Да неправда это: мы бы знали. Просто он против власти выступал.

— А родных у него не было? Почему дом разрушен и там никто не поселился?

— Говорят, он один был. Родные все умерли.