\

Она переходила от солдата к солдату, читая раз за разом самую короткую молитву, которую знала — «Отец Небесный». Кто-то из раненых спал. Кто-то бредил. Кто-то молился вместе с ней, кто-то молчал, кто-то пытался заговорить. Ученица некромага не отвечала, но вскоре лишь изображать помощь сделалось невыносимо. Роза сменила подход. Теперь она приседал перед каждым несчастным и касалась его лба двумя пальцами. Произнося слова молитвы, девушка выпивала каплю боли у своего «пациента». Совсем немного — чтобы едва заметно облегчить страдания, и только. В итоге ей всё равно сделалось дурно. Чужая боль начала отдаваться эхом по всему телу. Колотые и резаные раны, застрявшие в теле пули, сломанные кости, выбитые зубы, вывихнутые суставы — юная волшебница испытывала на себе всё это разом, пусть и в виде слабых отзвуков. Казалось, она собрала на себе ранения целой роты, хотя успела осмотреть всего два десятка человек. Держаться как обычно становилось всё сложнее.

Женщин из прислуги очень вовремя позвали обедать — спотыкаясь, Роза пошла с ними. Взяла миску каши на солдатской кухне, пару тонких лепёшек и стакан обычной воды. Снова пригодился навык есть, когда нет аппетита — безвкусную, но сытную трапезу девушка буквально впихнула в себя, борясь с тошнотой. Вернувшись на площадь, улеглась в солому подальше от тентов и скорее потеряла сознание, нежели уснула. Когда студентка с трудом разлепила веки, солнце касалось верхушек шатров, а рядом сидела Жанна."

"— Знала же, что если вас оставить одну, вы что-нибудь учудите, — произнесла черноволосая женщина, стоило Розе шевельнуться.

— Я не оперировала. — Девушка села, опираясь на локти. — Честно.

— Угу. — Жанна встала, помогла напарнице подняться. — Как самочувствие?

— Неплохо. — Это было правдой — фантомные боли стихли после сна, тошнота ослабла, сил прибавилось. — А у тебя?

— Я их нашла. — Служанка понизила голос. — Всё как в записке.

— Может нам стоит ещё… — Роза сделала шаг к навесам, но остановилась. На госпитальную площадь входили несколько монашек в сопровождении двух мужчин в обычном платье и женщины, чей пояс украшали мешочки с амулетами, тускло светящимися сквозь ткань. Армейские лекари наконец-то почтили вниманием раненых солдат. — Ладно, идём.

— Палатку охраняют четверо, — говорила Жанна, пока они спешно удалялись от площади. — Двое торчат снаружи, двое отдыхают внутри. Потом сменяются.

— Маловато как-то, — заметила Роза.

— В самый раз, если они не ждут нападения. Чего им бояться в собственном лагере? Караул скорее следит за пленником, чтоб не смылся. Еду им не приносят, обедали чем-то из своих запасов. Вариант с сонным зельем не подходит.

— Тогда что? — Лазутчицы остановились у коновязи, где сейчас не было ни лошадей, ни конюхов.