Фантастика

Поразительно, но никакого обычного разговора, вполне естественного в подобных обстоятельствах, между ними не произошло: он не объяснялся в безумной любви, не рассказывал о себе, даже имени своего не назвал, а она ни о чем не спрашивала. Ему почему-то казалось, что она всё про него знает и без объяснений.

Оставив ее в машине около института, Роберт заскочил во французский отдел, где Мишка Лабазников сегодня отчитывался по прохождению стажировки. Мишка сидел в Сорбонне, на шикарной полуторагодичной халяве, которую получил не без Робертовой протекции. В Москву приехал на неделю, а потом назад в Париж.

Выманив должника в коридор, Дарновский сразу спросил про главное:

– Помнишь, ты мне ключи от хаты предлагал. Она по-прежнему пустая? Не сдал?

– Что ты. Ленка трясется из-за бабушкиной коллекции. А что, ключи нужны? – Мишка оживился. – Ну ты свинья. От своей королевы красоты гуляешь?

– Дашь ключи или нет?

– Само собой. Я в шесть отваливаю в Шереметьево. Ключи оставлю у соседки, в 46-ой. Только вы там потише куролесьте, фарфор Ленкин не переколотите. – Лабазников заговорщически шепнул. – А кто у тебя завелся-то? Неужто еще краше Инки?

– Краше.

Слушай, – перешел на следующий виток нахальства Роберт. – Ленка наверно себе в Париже барахла накупила, московские шмотки носить не будет.

– А, провинциалочка, – понимающе кивнул Мишка. – «Хороша я, хороша, плохо лишь одета». Да бери, конечно. Ленка сколько раз говорила: вернусь, всё из шкафа на помойку. Только как у твоей цыпы с комплекцией? Ленка у меня, сам знаешь, существо эфемерное. Одежда 42-й, обувь 35-й.

– В самый раз будет.

В общем, и с хатой, и с гардеробом устроилось.

До вечера катались по городу.

Пообедали попросту, в пельменной. В глаза Анне он заглядывать по-прежнему не решался, поэтому мыслей ее не слышал. И чем ближе подходило время ехать к Мишке, тем больше нервничал.

В семь часов они вошли в шикарную квартиру на Кутузовском, всю уставленную стеклянными этажерками с фарфоровыми фигурками. Анна так и прилипла к ним – все до одной рассмотрела, а некоторые даже погладила.

Роберт ждал ее в спальне, под огромной златорамной копией матиссовского хоровода, перед широченной арабской кроватью (со вкусом у Мишки с Ленкой было так себе).

Сейчас должно было произойти то, ради чего романтические юноши похищают прекрасных девиц. Эротического возбуждения он, однако, не испытывал, лишь непонятный страх.

Минут десять так простоял, всё больше волнуясь, прежде чем наконец заглянула Анна.

«Ты что здесь делаешь?»

Глаза ясные, совершенно невинные, безо всякой задней мысли (уж это-то Дарновский, властитель чужих дум, видел ясно).

Он поспешно шагнул к ней, обнял и опустил глаза, чтоб она не прочла в них страх. Стал целовать ее в шею.