Формула моей любви

Ты же знаешь, я не остаюсь у тебя ночевать, когда ты с женщинами.

– Нет там никакой Валерии, – чуть насупившись, заверил он и проворчал: – Нечего обсуждать. Тебе нужна помощь в сборах?

– Не знаю, – снова выразительно вздохнула Клавдия.

Собралась она быстро, но только потому, что никак не могла сообразить, что ей надо взять из разложенных по полу вещей, – всё ходила, смотрела: то одно что-то вытащит, посмотрит, не понимая надо – не надо, то другое, пока Марк не прекратил это «ковыряние на барахолке», распорядившись:

– Так, все, хватит. У тебя там какие-то вещи есть, возьми то, во что завтра переоденешься, необходимую косметику и эти, чем лицо мажешь, и поехали.

Как ни странно, но, осмотрев довольно внимательно дверь, Марк не обнаружил явных следов взлома, и даже более того, когда они запирали замки, то верхний, вечно капризничавший и заедавший, закрылся.

Вот такие чудеса! Починили, что ли, его взломщики? Заботливые какие, а.

Марк потребовал объяснений, как только они, оказавшись у него дома, переоделись, умылись и решили, что будут готовить на ужин.

"Что ж ему еще и ждать, когда они спокойно-неспешно поужинают, уберут за собой посуду, присядут чинным порядком перед выключенным телевизором и вот тогда уж… да сейчас!

И Клавдия рассказала, начиная с триумфального, ошеломившего весь бомонд появления в России несколько лет назад мадам Ажели Карно.

– Карно, Карно? – насупив брови, вспоминал что-то Марк. – Да, помню, – кивнул он, – французский физик и математик середины девятнадцатого века.

Ну еще бы он что-то не вспомнил! У него феноменальная память на числа, цифры, даты, на имена известных ученых и их достижения и, разумеется на все, что связано с математикой. Впрочем, не только с ней – если его что-то интересовало из обычных житейских вещей, Марк мог и это запомнить, присвоив событию статус «нужно», «интересно», «занимательно» или «важно». В любых других случаях он благополучно игнорировал происходящее.

– Марк, – остановила его Клава, – это точно не о нем.

– Да, точно, – кивнул он, соглашаясь, – продолжай.

И она продолжила подробнейшим образом рассказывать все, что с ней произошло.

– Так, – заключил Марк, выслушав девушку.

Он встал из-за стола, взял одну записную книжку со столешницы, вернулся, сел на место, выдернул из стакана с ручками-карандашами, всегда стоявшего в центре обеденного стола, шариковую ручку и принялся заносить в блокнот какие-то заметки, понятные только ему одному.