Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов

В настоящий момент конфликт уже идет на убыль, ибо исчезла его внешняя подпитка, а слишком левым товарищам в Кабуле, желавшим насильственными методами ускорить ход общественных процессов, дали резкий окорот из Москвы. И вам, как дипломату, тоже на заметку. С такими, как Зия-Уль-Хак, дорвавшимися до власти бандитами, бессмысленно разговаривать дипломатическим языком. Они его просто не понимают. Таким нужно выносить одно-единственное предупреждение, и в случае его игнорирования вбивать в землю ударом наотмашь. Любую дипломатию и переговорные процессы эти люди воспринимают как слабость и поощрение к безнаказанности.

Крылатая фраза: «А Васька слушает, да ест» из басни Крылова как раз про этот случай. Вот станете министром иностранных дел лет так через двадцать — имейте это в виду, чтобы потом не было безумно стыдно за напрасно пролитую кровь из-за того, что кто-то вел бессмысленные переговоры ради переговоров.

— А я стану министром? — удивился мой собеседник."

"— Разумеется, станете, — ответил я. — Вон видите звезду, горящую у вас во лбу? Это знак великого предназначения, или, как говорят мусульмане, «печать Аллаха».

Лично я в своем прошлом, происходящий из две тысячи шестнадцатого года, запомнил вас как великого и бессменного министра иностранных дел, равного в своем достоинстве здравствующему там у вас в восемьдесят пятом году Андрею Андреевичу Громыко. Один только у вас был недостаток: вести переговоры там, где никаких переговоров не должно быть по определению, потому что партнеры на другой стороне стола не желают ни договариваться, ни исполнять достигнутые договоренности. Папку с делом в таком случае положено передавать в Генеральный штаб и умывать руки, потому что терапия, то есть дипломатия, в данном случае бессильна. Но я вас уверяю: стоит сломать о колено пару наглых негодяев — и дипломатические методы у вас снова заработают как положено. К сожалению, такова жизнь.

— Хорошо, Сергей Сергеевич, — сказал будущий министр иностранных дел, вставая, — я запомню ваше наставление, ради которого, как я понимаю, и был затеян весь этот разговор.

Мне, знаете ли, тоже не хочется напрасно пролитой крови по причине бессмысленных переговоров, только я не понимаю, как отличить их от дипломатического диалога, у которого есть перспектива судьбоносных договоренностей.

— Во-первых, — сказал я, также поднявшись на ноги, — если оппонент еще до дипломатических контактов будет говорить, что готов убивать граждан вашей страны, поверьте ему, и убейте его первыми.