Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов

— Этого я и боялся, — вздохнул мой собеседник, — не лучше ли было оставить афганцев жить привычной жизнью, ведь после того, как вы разгромили Пакистан, без подпитки со стороны война должна была затихнуть сама собой?"

"— Нет, не лучше, — возразил я, — по крайней мере, по отношению к тем, кто повиновался вождям и ушел в так называемые лагеря беженцев. Смысл этого конкретно взятого локального общества — не борьба против советской армии и сил местного светского правительства, а война против самой цивилизации. Кабульские мечтатели-реформаторы разбудили в своей стране Зверя, американцы радостно кинулись его подкармливать, ведь это вредит Советам, но мы с вами знаем, что однажды к ним тоже прилетит черный бумеранг.

Ничего хорошего варварство не несет никому. И даже если в вашей большой державе варварские народы не перевоспитаны, не переделаны на имперский социокультурный код, их истинная сущность время от времени будет прорываться мятежами и иными вспышками насилия. В Советском Союзе общенациональная интеграция была остановлена на самом начальном уровне, и в результате мы имеем ядро с весьма слабо связанной с ним периферией. В Основном Потоке поражение в Афганистане сработало как детонатор. Советская империя потерпела поражение, значит, теперь можно все. В отличие от местных, мы с вами знаем, чем все это закончилось, хотя даже нам с вами неизвестен полный гамбургский счет, ибо там, в будущем, кровавые последствия распада СССР продолжают длиться.

— И вы решилиукрепить Советский Союз самым радикальным способом? — спросил мой собеседник.

— А разве это не достойная цель? — спросил я.

— Вполне достойная, — ответил Мехмед Османов.

— Да только дело в том, что я сам мусульманин, и не могу действовать против собственных убеждений.

— А разве я сказал, что ислам и дикость — это синонимы? — спросил я, ощущая, как где-то внутри, пробуждаясь, шевельнулся архангел. — Мне нужен такой соратник и помощник — искренне верующий мусульманин, и в то же время человек широких взглядов, и российский патриот. Мне нужен тот, кто помог бы создать из самого бросового материала такое исламское общество, которое жило бы в мире со всеми своими соседями, не пытаясь кинуться на них с ножом, не отрицало бы науку и прочие достижения цивилизации, и не стремилось бы к дикости как к своему естественному состоянию.

Всевышний услышал — мою даже не просьбу, а мысль — и сказал, что такой человек у него есть, и прислал ко мне вас. Вы что, хотите сказать, что Творец ошибся?

— Нет, — ответил мой новый Верный, опустив глаза, — Всевышний не ошибся. Изложенные вами граничные условия для создания нового общества во всем совпадают с моими собственными убеждениями.