Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов

Просто я по неопытности первоначально неправильно понял поставленную задачу, и прошу вас за это меня наказать.

— Никакого наказания с моей стороны не будет, — сказал я, — еще чего не хватало. Еще раз повторю: мне нужен наставник для стаи озлобленных волчат, которых с пеленок натаскивали на ненависть ко всему чужому. Вы должны завоевать среди них авторитет — и как знаток Корана, и как хаджи, и как опытный воин, а вот о том, что вы по воле Аллаха вернулись из Садов Джанны, мы говорить не будем. Пусть это останется вашей тайной, отныне и во веки веков.

А женской частью беженцев, которой там большинство, займутся совсем другие люди, тоже женского пола, которых у меня предостаточно, ибо, насколько я помню, по канонам ислама мужчине неприлично вникать в женские дела. Вы подробностей этого дела не знаете и знать не желаете.

— Согласен, — кивнул Мехмед Османов, — я буду делать все в соответствии с поставленной вами задачей. А сейчас нам требуется выходить из этого глухого колпака, а то люди ждут.

Со стороны наша беседа выглядела так, будто два больших начальника отошли в сторонку и беседуют между собой так тихо, что не разобрать голосов.

— Да, пожалуй, — ответил я и, убрав полог тишины, в полный голос сказал для всех: — Слушайте боевую задачу, товарищи…

И вот, когда я закончил постановку задачи, бывшие пленные между собой переглянулись (все-таки два-три года плена отбили естественные армейские рефлексы, да и команды «смирно» никто не давал), а затем невысокий коренастый крепыш-лейтенант восточной наружности, набравшись храбрости, спросил:

— Товарищ… командующий, а что с нами будет дальше?

Я пожал плечами и ответил:

— А дальше, товарищ лейтенант, когда цель операции будет достигнута, вы либо выкажете желание вернуться к предыдущему месту службы, и я отправлю вас в Союз, снабдив наилучшими рекомендациями, либо почувствуете нестерпимое желание принести мне страшную встречную клятву.

Но об этом можно говорить, если такое желание все же появится, и ни минутой раньше. Остальных это тоже касается, ибо все, в зависимости от рода войск, и даже гражданские — вы все тут настоящие бойцы, несгибаемая элита элит, которыми гордилась любая армия. Благословляю вас на бой кровавый, святой и правый.

На этот раз мне даже не потребовалось обнажать меч или даже жестикулировать руками. Для того, чтобы откуда-то с потолка посыпались светящиеся искры благословения, достаточно было одних слов. И архангел внутри меня в этот момент был такой добрый, что добрее не бывает."

"18 марта 1985 года, местное время 11:25.