《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

- Идут! – объявил мальчишка.

С тем и повставал редкий люд с мест своих, да кто как мог – так и бежал прочь, кто через чёрный ход, а кто в дверях столкнулся с мужчинами, что облачались в чёрные мантии, да к колчанам и сёдлами крепили кусок метлы али собачью башку.

Мальчишка, оповестивший кабак, тотчас же метнулся к хозяину, коий, в свой же черёд, не медлил. Шустро достал из закромов бутылки с чистою водкой.

Со смехом Басман провожал беглецов – от тех лишь пятки сверкали. Первым к хозяину подсел Генрих, да осмотрел стол, покуда ему, да остальной братии, уж налили стопки.

Фёдор присвистнул, усаживаясь подле немца.

- Не дурно твой кабак промышляет, не дурно. – одобрительно произнёс юный Басманов, поднимая стопку.

Генрих презрительно шикнул, потерев пальцем продольный скол на столе, да поднял очи свои серые на хозяина. У дельца уж пот холодный выступил.

Немец выдохнул, издав звук сродни рыку, да стукнулся стопкою с Фёдором и залпом испил её до дна.

Не прошло и часу, как опричники урезались чистою водкой, да пошли в разгул. Велено было проверить удаль каждого – Вяземский уж успел сцепить в мордобое, дважды побороть и дважды быть поборенным.

Генрих боле всех налёг, да как его шатать начало, так и стал бы на потеху, однако всяко присёк он шутки пьяной братии.

Неведано, как бы на ногах ныне держался немец, но, достав нож, велел он смелейшему в сим заведенье руку дать свою. Грязной, было, и не приметил оружия в руках чужеземца, да с дуру и подал руку, растопырив пальцы.

Короткий вздох – и Генрих принялся всекать ножом меж пальцев Васьки, да столь ловко и проворно, что у всякого дух захватывало.

- За великого князя и царя всея Руси! – рявкнул немец с таким жаром, что поднялись опричники испить за владыку своего и повелителя.

Нынче новою волной окатило чужеземца. Зажмурился, опёрся о стол да вдарил по груди своей.

- Клади руку вторую! – бросил немец, завидя, как Васька уж не решался боле.

- Да ты, Андрюх, уж в зюзю! – хлопнул по спине Хворостин.

- А пущай и так! Клади, Вась! – настаивал немец.

Юный Басманов присвистнул, что было сил, да положил свою руку заместо Грязного.

- Валяй! – бросил Фёдор.

Сплюнул Генрих, встряхнул плечами да вернулся на место своё, покачиваясь, упоённый уж до предела, да хватка его не теряла силы.

Град ударов – едва ли слабый рассудок упившейся братии мог уловить каждое движенье немца, и всяко бил чужеземец без промаха, да как окончит – вбил нож в стол. Тому вторило ликование опричников.

- От чертила заморский! – громовым басом обрушился Басман-отец, трепля немца по голове.

Вновь братия подняла свои сосуды да сомкнули их в единстве.