《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Царь поднял помутневший взор на город. Москва боязно и пугливо приотворяла свои ставни.

Огонь, терзающий рассудок, угас, однако Иоанн знал – то не пустое.

Владыка принимал обращенья удельных князей, среди коих было поболее земских. Едва ли царь внимал их словам.

Велел доложить Иоанн, что б опричники без него к вечерней трапезе приступали, да сам уж было хотел отойти ко сну, но боль воротилася. Измученный рассудок подводил владыку, тело и дух крепился, да слабел каждый миг.

В горячей агонии владыка взывал к небесам, моля Спасителя избавить от страшной муки али о мужестве принять её.

К ночи на него сошло милосердье Божье – кольцо огня, что венцом опоясывал его голову, медленно охладевал. Владыка тяжело дышал, изнурённый той борьбой, коию уж он успел позабыть с весны.

Холодный пот выступал на лбу Иоанна. Тяжёлое дыхание срывалось едва ли не рыком, покуда владыка сидел в своих покоях, склонившись вперёд.

Лишь сейчас царь заметил ту дрожь, что охватила его охладевшие руки. Набрав в грудь воздуху, Иоанн поднял в себе гнев супротив немощи своей. Волею переборол отголоски страшных ведений и адского пламени, что пожирал его разум.

Улыбкой озарился измученный царский лик. Царь видел, как унимается его тревога, как сила, превеликая сила одолевает всякий его недуг.

Иоанн сжал кулаки, откидываясь в кресле своём. Он поднял лик к сводчатому потолку да прикрыл глаза, вкушая блаженное чувство долгожданного покоя.

В тот миг раздался бас из-за двери.

- Боярин Басманов челом бьёт. – доложил рында.

Иоанн усмехнулся, проводя рукой по своему лицу.

«Что же нынче?...»

- Пущай же войдёт. – молвил владыка.

Дверь отворилась, и в покои зашёл Фёдор.

Глаза юноши были поддеты влагой. В них отражалось неровное дрожание растаявшей от собственного жара свечи. Взгляд был преисполнен того спокойствия, которое благодатно снисходит после тяжкого труда али и вовсе веселия.

Юноша отдал низкий поклон, и его вороные волосы соскользнули вперёд, и уж струились по плечам. Выпрямившись, Басманов плавным жестом поднял руку с запечатанным конвертом.

- Тебе послание, светлый государь.

Иоанн поднял руку, безмолвно повелевая Басманову отдать ту грамоту, но Фёдор отчего-то не спешил. Напротив, юноша отшагнул несколько в сторону, сглотнул, пристально вглядываясь в царские очи.

- Часто ли я прошу тебя о милости, царе? – вкрадчиво молвил юноша, едва склонив голову набок.

Иоанн нахмурился, не сводя взгляда с конверта. Не мог он ныне разглядеть печати и уж ведать, от кого Фёдор принёс послание, но сердце уж чуяло неладное.