《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

– Малость подрастёт, и приводи мне на службу Фёдора Алексеича!

Басманов широко улыбнулся, заслышав имя сына своего, да притом устами своего владыки. Басманов глядел в высокий сводчатый потолок, расписной премудро да искусно, да не стал сдерживать своего смеха, пущай, что голова и гудела спохмела.

…

Блеск стали зачаровал юношу. Он вглядывался в малость изогнутую саблю, примечая, как изящный клинок гнётся. Сведущ юноша был к своим юным летам к оружию, и не мог приметить порока ни на клинке, ни на рукояти.

Весу шашка была легкого, и также легко поддавалась каждому манёвру.

Фёдор обратился взором, преисполненным ребяческого восторга и вместе с тем преданной благодарности к отцу.

- Ну всё, полно махаться! – усмехнулся Алексей, похлопав сына по плечу.

Фёдор напоследок полюбовался роскошным подарком, что преподнёс ему отче, да убрал клинок в ножны. Доныне юный Басманов держал в руках клинки, что боле не несли службу свою, да покоились в семейной оружейне, али кто из ратных друзей отцовских давали попробовать силы со своим оружием.

Но всяко, нынче Фёдор преисполнился истинной гордости, будучи отмечен отцом столь значимым даром.

- Ну всё, поди спать. – молвил Алексей, потянувшись.

Былой восторг, и радость, и оживление сошли с лица Фёдора, покуда он услышал наказ отцовский. В столь ранний час едва ли бы юноша мог бы глаза сомкнуть – чай, он уж не чадо малолетнее.

Уж, право – Фёдору не терпелось испытать оружие, да столкнуться в дружеском поединке с ратными людьми Алексея, что ныне были в поместье.

Да на худой конец – попросту порубить тюки, набитые ветошью, али ещё чего.

Наказ отца прервал тот восторг, которым воспылала душа Фёдора. Однако же поникнув, не мог ничего Фёдор сказать супротив отцовской воли.

- И неча. – добавил Басман-отец, видя перемену на лике Фёдора. – На заре выезжаем, надобно крепко выспаться.

Едва осознание коснулась разума Фёдора, так пуще прежнего сердце его забилось радостною тревогою. Не помня себя от преисполняющего восторга, Фёдор бросился к отцу, да прекрепко обнял его.

"Что нынче и было разговоров крайние месяцы, так об том, что будто бы Алексей и впрямь готов сына своего брать на ратные дела, и не так, как раньше – чтобы чадо поглядело, будучи укрытое, вдали от рубища.

Нынче же Алексей сим образом признал в сыне своём воина, и радости Фёдора не было предела. Уж по пылкому нраву своему давно порывался юный Басманов прыть, да удаль, да смелость свою казать – да всё супротивился отец тому, мол, рано.