《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Взгляд лениво и неохотно шевелился, и в самих глазах виднелась нездоровая желтизна.

Царица сглотнула, увидев своего грозного супруга, и попыталась сесть ровнее, но день проведённый в пленительной немощи дал о себе знать. Каждое движение давалось с большим трудом.

Мария свела брови, готовясь к любым словам своего мужа.

Иоанн же не говорил не слова. Его тяжёлый взгляд медленно блуждал по супруге, по её ослабевшим плечам, по чёрным волосам, спутанно лёгшие как придётся.

Царь коснулся её подбородка и направил измождённый лик на себя."

"- Говорила же, - молвила царица, отчего-то даже с какой-то радостью, - я не в тягости.

Иоанн усмехнулся, и сразу же поджал губы, продолжая глядеть на жену.

- Гляжу, тебе лучше носить в своей крови яд, нежели во чреве дитя? – вопрошал Иоанн, и пущай слова его были жестоки, говорил он их безо всякой желчи, без злости.

Иоанн сел на кровать рядом с супругою. Слегка коснувшись её руки, царь с прискорбием отметил, что кожа её липкая от пота, а тело теряет живительный жар, и уже стынет.

Глубоко вздохнув, Иоанн осенил Марию крестным знамением.

- Аминь, - молвил царь, поцеловав холодную кисть супруги.

Мария безмолвно и завороженно глядела на мужа своего, и, когда Иоанн покинул покои, с уст государыни сорвался глубокий вздох.

Она скрестила руки на груди, да глядела пред собой, покуда Агаша взбивала подушки.

- От зная я, как он переменится, - негодовала Мария, притом, что сил в ней и впрямь было не уж-то много, - Сама бы давно и отравилась!

Агаша улыбнулась, радуясь такому оживлению государыни.

…

Малюта довольно улыбнулся, ибо явился не зря. Он успел застать Генриха в евонном кабаке.

Григорий махнул Штадену, и тот встал из-за стола, да кивнул Малюте, приглашая к себе.

- Я ненадолго, Андрюш, - молвил Скуратов.

Немец уж налил им обоим водки, протягивая стопку Григорию. Малюта всё же не стал отказываться от сего гостеприимства.

- За царя, - молвил Штаден.

- За царя, - кивнул Малюта.

Штаден довольно шикнул, да сел за стол, указывая на место подле себя.

- Ты бы это… - молвил Скуратов, садясь на против, да точно собираясь с мыслями.

Генрих повёл бровью, точно и не догадываясь, о чём нынче неймётся потолковать Григорию Лукьянычу.

Видать, то не сильно-то пришлось по сердцу Малюте. Он цокнул, да мотнул головой, а пальцы его принялись стучать об стол.

- Ты оно что, - продолжил Скуратов, - Головушку-то свою на плечах имей. Всякое ж бывает.

- Бывает, - согласно кивнул немец, наливая ещё водки.

- От, положим, - молвил Малюта, - ты ж и впредь будешь за Фёдора Алексеича впрягаться?

- Впрягаться? – переспросил Генрих, точно не разумея смыслу слова сего.

Малюта усмехнулся.

- Коли встрянете в неприятность, - произнёс Скуратов, - так будете каждый сам по себе. И Федька-то выслужиться ночку-другую пред добрым нашим владыкою.