Горячий угон

 – Пусть знает, как на вежливые просьбы отвечать!

Сергей без колебаний шагнул вперед и изо всех сил ударил Лысого в лицо. Тот отшатнулся, из носа брызнула кровь. Сергей добавил левой, потом ударил коленом, снова правой… Драться его тоже научил Никитос. «Молоти, пока не упадет! – говорил он. – Руками, ногами, камнями, палками…» И он молотил. Лысый зашатался и на глазах многочисленных зрителей рухнул на землю. Чужой сопляк уложил местного «короля»!

– Молодец! – удовлетворенно сказал Никитос. – Еще чушкари есть? Кто за помойку мазу потянет? Может, вопросы ко мне имеются?

Он сделал несколько неопределенных движений рукой, в которой была зажата узкая самодельная финка с наборной рукояткой. Финка придавала его жестам полную определенность. Вопросов не было. Заступаться за бывшего «короля» желающих тоже не нашлось.

– Ну, раз нет вопросов, тогда мы поехали! И запомните – я Никитос, это мои кенты, кто возбухать будет – закопаю!

Они прошли сквозь толпу, которая почтительно расступалась перед ними.

Слухи об этом случае и о дружбе Сергея с Никитосом быстро распространились по округе, авторитет его заметно возрос: старшеклассники стали первыми протягивать руку и угощали сигаретами, хотя он и не курил. Даже ореховские парни обходили его стороной, а если все же встречались, то вежливо здоровались и проходили мимо. Ему казалось, что даже учителя теперь лучше относятся к нему и лояльней ставят оценки. Так было на самом деле или нет, сказать трудно, но учиться он стал немного лучше. Может, сыграло свою роль внешнее преображение – в одежде и манерах. Во всяком случае, и Нинка Кузнецова начала благосклонно улыбаться в ответ на его взгляды исподлобья. Серега стал провожать ее до дома, и даже несколько раз они поцеловались, причем исключительно по ее инициативе.

В седьмом классе они изучали по литературе отрывок из какого-то французского романа, про отчаянного беспризорного мальчишку по имени Гаврош, который жил в пустотелой статуе слона и сражался на баррикадах за тамошнюю революцию. Когда у революционеров кончались патроны, он спускался с баррикады и собирал боеприпасы у убитых противников. Во время очередной рисковой вылазки его, как и следовало ожидать, застрелили…

Неожиданно после этого урока его прозвали «Гаврошем». Вначале прозвище распространилось по школе, а потом по всему селу. История с Бульдозером и «Наполеоном» уже забылась, и присвоение нового погоняла начало второй круг. Серега не возражал: Гаврош был пацан правильный, духовитый, и жизнь у него была романтичной, и смерть…

* * *Второй нож Сергей добыл себе сам. И не просто нож – настоящий немецкий штык, как он потом узнал – от винтовки «Маузер-98», правда, без ножен.