Горячий угон

Начинался осенний забой свиней, Гаврошу уже почти исполнилось пятнадцать, отец послал его за самогоном к деду Тимофеичу. За открытыми настежь воротами был виден мотоцикл с коляской. Рядом, прислоненная к забору носом вверх, стояла одноместная резиновая лодка. Старик сидел на лавочке за дощатым столом, перебирая разный хабур-чабур из сарая – видно, наводил порядок к зиме. Между разложенных перед ним рыболовных принадлежностей – блёсен, грузил, мотков лески, крючков в коробках из-под монпасье; инструментов – напильников, стамесок, ножниц для металла, разобранного трансформатора, выключателей и прочей неинтересной рухляди, был воткнут штык нож! Солнечные лучи играли на не потерявшем блеска стальном клинке, деревянные накладки рукояти казались совершенно новыми… Сергей как завороженный рассматривал оружие, забыв о цели своего прихода.

– Тебе чего? – скрипучим голосом спросил Тимофеич. – Обувку починить надо?

– Да нет, отец за самогоном прислал, – вышел из транса Гаврош.

– Сейчас принесу, – старик, кряхтя, поднялся и направился в летнюю кухню.

Самогон в селе гнали многие, но у Тимофеича получалось лучше всех: говорили, что он использует отборное зерно и соблюдает все правила перегонки, безжалостно выливая насыщенные сивухой «голову» и «хвост» полученного продукта. И действительно, вынесенная литровая бутылка была наполнена не мутной белесой, а прозрачной, как родниковая вода, жидкостью.

Расплатившись, Гаврош отнес самогон домой, где уже пахло жареным мясом, и отец с дядей Вовой в нетерпении ожидали главного компонента предстоящего застолья. Сергея они встретили одобрительными возгласами.

– Садись с нами, племяш! – басовито загудел дядя Вова. – Тебе уже тоже можно рюмку выпить!

– Можно, сынок, можно! – поддержал его отец. – Да уже можно и на забое тебя попробовать!"

"– Спасибо, я есть не хочу, – поставив бутылку на стол, Гаврош выскочил обратно на улицу и побежал к дому Тимофеича. Там он принялся прогуливаться взад-вперед, играл со скучающими собаками, а сам внимательно следил за стариком. Когда тот закончил работу и стал раскладывать все по коробкам, Сергей стал особенно внимательным. И увидел главное: штык Тимофеич сунул в брезентовую сумку, а сумку занес в сарай. После этого подросток утратил интерес к прогулке и собакам и медленно направился к дому.

Ночью он осторожно, чтобы не разбудить родителей, оделся и, прихватив фонарик, выскользнул на улицу. Было тихо, лишь кое-где лениво лаяли собаки. Хорошо, что у Тимофеича собаки не было! В домах свет уже не горел – в селе рано ложились и с рассветом вставали. Сергей постоял во дворе, подождал, пока глаза привыкнут к темноте. Ждать пришлось недолго – небо было ясным, и лунного света хватало, чтобы идти по хорошо знакомой дороге.