Горячий угон

 – Он же власть! Пусть следователя вызывает, пожарных…

– Эх, свояк, – проворчал отец. – На Бога надейся, а сам не плошай! Нам почти все поголовье спалили, а власть пока даже не почесалась. Могут ночью прийти и нас спалить, или перерезать, как мы свиней режем… Думаешь, тогда все забегают? Нет, я сам о семье позабочусь…

Вечером, после ужина, отец поставил ружьё за кадушку в прихожей.

– Я картечью зарядил, – пояснил Сергею. – Если придется – бей по ногам!

Ночь прошла спокойно. А утром власть в лице участкового Полупана заявилась сама. Он вымыл в корыте сапоги, вытер ноги о тряпку у входа, снял шинель и расположился в горнице за столом.

– Может, чайку? – спросила Вера Петровна. – Да бутербродик с салом? Или колбаски?"

"– Некогда чаи распивать, работать надо, – покачал головой Горыныч. – Садитесь-ка все на диван, я по-быстрому приму объяснения и отвезу в отдел. А там, как следователь решит – поджог или несчастный случай…

– Какой несчастный случай?! – возмутился отец. – Мы и осколки бутылки с запахом бензина нашли…

Он положил перед капитаном завернутое в газету вещественное доказательство. Тот развернул, не трогая, осмотрел со всех сторон, понюхал и снова завернул.

– Вы Никитоса прижмите, у нас недавно конфликт был, он еще грозился напоследок! – убеждал Степан Федорович.

– Да знаю я! Все знаю! – Горыныч пренебрежительно махнул рукой. – «Никитос» – подумаешь, страшный бандит! Бабаскин Никита – шелупень уголовная. Отсидел за кражу да хулиганку, теперь как шелковый! У него кишка тонка на такое дело!

– Да он это, Федор Гаврилович! – вмешался Сергей. – У него таких бутылок под навесом полсотни!

– Да портвешок и в Яблоневке, и в Ореховке каждый второй глушит, кто самогоном брезгует! Так что, всех под подозрение брать?

Гаврош аж задохнулся от такой близорукости милиционера.

– Я сам видел, как они в такую бутылку бензина налили, фитиль из газеты сделали, собирались идти фермера этого поджигать, как его… Короедова! И Никитос требовал, чтобы я эту бутылку кинул! Только тут городские бандюки подъехали, им вломили по первое число, а бутылкой «Ниву» Чагину спалили!

– Подожди, подожди! – Горыныч округлил глаза и пристукнул кулаком по столу. – Я же тебя по этому факту опрашивал! Ты сказал, что никаких дел между вами не было, а «Нива» сама загорелась! А теперь говоришь, что ты из их компании, что вы вместе собирались Короедова поджигать и только городские этому помешали! И «Нива» не сама загорелась, а ее городские подожгли! Выходит, ты ложные показания давал? Или сейчас даешь?

– Бац! – от матери прилетел звонкий подзатыльник, Гаврош аж головой клюнул. Было не больно, но обидно.