Горячий угон

– Расписку хоть оставь, Гаврилыч! – попросил Степан Федорович.

– Расписки милиция не пишет. Если ты такой буквоед, могу протокол составить за незаконное хранение!

– Эхх… – вздохнул отец и безнадежно махнул рукой.

* * *"

"Вынужденно забитых обгорелых свиней возила на рынок Галина. Когда пришло время рассчитываться, между семьями возник очередной конфликт: Вера и Степан считали, что она должна была заработать в два раза больше, чем привезла, а сама Галина и Владимир с пеной у рта доказывали, что в спешке, да еще у оптовиков-перекупщиков получить больше было невозможно, а потеря времени могла привести к порче мяса. В результате Гаврины и Комаровы в очередной раз рассорились и все отношения прервали. Но Гаврины успешно справлялись с хозяйством. Отец с Сергеем забивали и разделывали свиней, мать возила мясо на рынок, но времени самой торговать не было, приходилось сдавать перекупщикам, на этом терялись приличные деньги. Да и колбасы они делать не успевали, сало не солили и не коптили, что тоже приводило к упущенной выгоде.

– Ничего, зато с этими дармоедами не делимся, все в семье остается! – говорил отец. – А то помощи от них с гулькин хрен, а претензий – вагон!

– Ох, Степан, нехорошо это, – кручинилась мать. – Родня все же… Они мыкаются без работы, да и нам лишние руки не помешают… Лучше, чем чужих брать…

– Ладно, посмотрим, – уклончиво говорил отец. Сергей знал, чем дело кончится: при удобном предлоге родственники помирятся. Так было уже неоднократно.

На этот раз предлогом послужило казенное письмо на имя Степана Федоровича, которое пришло уже в конце апреля. В конверте находился официальный документ – постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту пожара в домовладении Гавриных.

«Признаков умышленного поджога в ходе доследственной проверки не установлено, наличие бутылки из-под бензина не подтверждает преступного умысла, так как бензин мог храниться в сарае для хозяйственных целей… Гражданин Бабаскин, которого потерпевший называл в качестве возможного подозреваемого, во время пожара находился в Тиходонске, других недоброжелателей и врагов, по словам Гаврина, у него не имеется. Никого постороннего в момент возгорания поблизости не видели ни потерпевшие, ни соседи…»

– Вот идиоты! Какой бензин может храниться в котухе?! – возмущался Степан Федорович. – Не в сарае, как они пишут, а в котухе! Свиньи, что ли, пользовались им в хозяйственных целях?

– И потом, Никитос мог кого угодно нанять, а сам уехал, чтобы подозрение отвести! – соглашался сосед Василий.

– Как захотели, так и сделали, – печально сказала мать.

Соседи, принимавшие участие в тушении пожара, скорбно соглашались, ругали Горыныча и неизвестного следователя, сочувствовали Гавриным.