Город и его ненадежные стены

- Я этого не знала, - все еще немного озадаченно ответила она, - Но как он узнал?

- Ну-у-у... - протянул я. Объяснять все с самого начала заняло бы слишком много времени. - Не знаю, как именно, но он это узнал.

- Хотите еще кофе? - спросила она меня.

Я кивнул, а потом пробурчал себе под нос:

- Тот, кто в среду был рождён, горьким горем будет полн.

Мальчик вытащил из кармана пуховика конверт и протянул мне. Затем кивнул словно бы в знак подтверждения чего-то. Я тоже кивнул. Со стороны мы выглядели как два индейца из вестерна, собиравшиеся раскурить трубку мира.

- Хочешь кекс? - спросил я мальчика, - Здесь очень вкусные черничные кексы.

Не знаю, услышал он мой вопрос или нет, но ничего на него не ответил, а просто уставился на меня и молчал. Будто пытаясь запомнить выражение моего лица. Его круглые очки в тонкой оправе отражали свет ламп, висевших над стойкой, и блестели. Затем мальчик повернулся, открыл дверь и вышел на улицу, где в воздухе танцевали маленькие холодные снежинки.

- Вы его знаете? - спросила меня женщина, глядя ему вслед.

- Да, - ответил я.

- Очень странный мальчик."

"- Кстати, я тоже родился в среду, - сказал я, меняя тему.

- Тот, кто в среду был рождён, горьким горем будет полн, - серьезным тоном произнесла женщина, - Я уже где-то слышала это раньше. Все на самом деле так?

- Это просто стишок из старой детской книжки, так что не переживайте, - сказал я то же самое, что говорила мне Соэда.

Она вытащила из кармана джинсов смартфон в красном чехле, быстро набрала что-то на экране тонкими пальцами и удивленно посмотрела вверх.

- Это правда. Я на самом деле родилась в среду.

Я молча кивнул. Естественно, это была правда.

Мальчик никогда не ошибался в своих расчетах. И их не нужно было проверять. Но в наши дни любой может за десять секунд узнать, в какой день недели он родился. Конечно, мальчику для этого требовалась всего одна секунда, но разница эта была несущественной. Мне стало его немного жаль. Мир с каждым днем становился все более и более практичным, и все менее и менее романтичным.

Допивая второй кофе, я открыл конверт, который дал мне мальчик. Как я и думал, в нем был только лист с картой и ничего больше. Она был нарисована той же черной ручкой на таком же листе формата А4 и изображала город за стеной.

Все семь ошибок, на которые я указал несколько дней назад, были исправлены. Это была, так сказать, «уточненная версия» карты. Я положил ее обратно в конверт. По крайней мере, мальчик ответил на мое сообщение. Мяч, который я ему передал, вернулся обратно на мою половину поля. Это был прогресс.

Я заказал еще два черничных кекса с собой и получил их в бумажном пакете. Когда я расплачивался, хозяйка кафе снова со мной заговорила.