Город и его ненадежные стены

Библиотека находилась слишком близко к рыночной площади, излучина реки перед омутом была слишком пологой, лежбище зверей должно быть гораздо больше и так далее. Всего я внес семь исправлений. Это были относительно мелкие неточности, которые не влияли на общую структуру города, но я чувствовал, что самое важное для мальчика

- это именно детали, о чём бы при этом ни шла речь. Кроме того, действовал принцип, согласно которому каждое заявление и действие требует критики. Более того, мне нужно было как-то связаться с мальчиком. Мяч находился на моей стороне поля, а, значит, сейчас была моя очередь наносить удар.

Таковы правила.

Я положил копию карты с исправлениями в конверт, запечатал его и передал Соэде. Никакой записки писать не стал. В конверте была только карта.

- Я хочу, чтобы вы передали это мальчику, когда он снова появится.

Соэда взяла конверт и некоторое время рассматривала его. Ни на лицевой, ни на оборотной стороне я ничего не написал.

- Я должна ему что-нибудь сказать при этом?

- Скажите только, что я попросил вас передать ему конверт. Больше ничего.

- Хорошо. Я думаю, он скоро поправится и снова к нам придет.

Во всяком случае, надеюсь на это.

Два дня спустя Соэда зашла ко мне в кабинет.

- Мальчик вернулся сегодня, и я передала ему конверт, - сказала она, - Он взял его, не говоря ни слова, и положил в рюкзак.

- Открывать не стал?

- Нет, просто взял - и все. А потом сел за свой стол и принялся читать.

Я поблагодарил ее.

- А что он читает сейчас?

- «Письма к другу» Шостаковича.

- Звучит неплохо.

Соэда ничего не сказала, лишь слегка приподняла брови.

Это была женщина, чья мимика и жесты говорили больше, чем ее слова.

50"

"В понедельник утром я, как обычно, посетил могилу Коясу.

Было очень холодно и время от времени с неба сыпал сухой колючий снег, а резкий северный ветер до боли громко свистел в ушах. В общем, погода была совершенно неподходящей для прогулки по кладбищу. Но его посещение стало для меня уже чем-то большим, чем просто традиция. Это может прозвучать странно, но Коясу казался мне куда более живым, чем любой другой человек не только в этом городе, но и в мире вообще. Мне нравилась его уникальная индивидуальность, и я восхищался ходом его мыслей. Хотя судьба и не была к нему благосклонна, Коясу никогда не испытывал жалости к себе, зато всегда старался быть полезным для окружающих и отдавать все силы тому, чем занимался. Несмотря на то, что он жил очень замкнуто, он относился к другим с большой добротой. Больше всего на свете Коясу любил читать, и когда городская библиотека столкнулась с трудностями, взял на себя руководство ею и за свой счет перевез в новое здание. Благодаря ему библиотека была удивительно хорошо укомплектована как количественно, так и качественно для такого маленького городка.