Город и его ненадежные стены

Я понятия не имею, что случилось с моим ухом. Неужели меня действительно кто-то укусил? Нет, такой сильный укус я бы точно почувствовал, и следы бы обязательно остались.

Да и кто мог меня здесь укусить? Животное, насекомое? Но я никогда не видел в городе ни насекомых, ни животных. (За исключением золотистых зверей, но невозможно себе представить, чтобы кто-то из них подкрался ко мне ночью и укусил за мочку уха. О таком не могло быть и речи.)

Девушка вернулась через несколько минут с небольшим керамическим сосудом. Это был простой горшочек с выщербленными краями, в котором находилась густая мазь горчичного цвета.

- Я не помню точного рецепта, но это будет всяко лучше, чем ничего, - сказала она, осторожно втирая мазь в мочку моего уха. Я ощутил приятный холодок.

- Ты сделала ее сама? - спросил я.

- Да, конечно. У нас в саду растет несколько лекарственных трав.

- А ты хорошо знаешь свое дело.

Девушка смущенно покачала головой.

- Почти все жители города знают этот рецепт. Здесь нет магазина, где продаются лекарства, поэтому нам приходится знать подобные вещи.

Мазь охладила мое ухо и быстро облегчила боль.

Когда я сказал об этом девушке, она счастливо улыбнулась.

- Я рада, - сказала она, - Когда ты закончишь работу, намажу еще раз.

Я вернулся к своему столу и вновь сосредоточился на старых снах. Пламя масляной лампы лениво мерцало в полутьме. Но моей тени от нее на стене видно не было.

Никто в этом городе не отбрасывает теней. И я, естественно, тоже.

На следующий день я снова увидел мальчика. Он был невысоким и худощавым, а на носу у него были очки в проволочной оправе. Волосы аккуратно подстрижены, а руки и ноги - длинные и тонкие.

Я подумал о том, нормально ли он питается. Как и накануне, мальчик стоял на другой стороне моста и смотрел на меня. Он как будто о чем-то меня просил. Других прохожих вокруг не было.

Поскольку сегодня над рекой не висел туман, я мог разглядеть мальчика гораздо лучше, чем накануне. Его внешний вид все еще казался мне очень странным. Хотя бы, потому что я никогда не видел в городе подростка мужского пола. За исключением девушки, которая работала со мной в библиотеке, все люди, которых я встречал на улице, были взрослыми мужчинами и женщинами среднего возраста или старше (по крайней мере, мне так казалось).

Поскольку все они ходили, опустив головы, чтобы не было видно лиц, я мог попытаться угадать их возраст только по комплекции и росту.

На мгновение я почувствовал желание (даже более сильное, чем накануне) перейти мост и поговорить с мальчиком, но снова не стал этого делать. В этом городе люди не разговаривали с незнакомцами, особенно на улице, если на то не было веской причины. Даже зрительного контакта следовало избегать.