Граф и его графиня

нет, ну смуты, мятежи и прочее надо принимать в расчет, но тут как с лавиной - не увернешься - сам и виноват.

Поэтому - просто большой дом. Два крыла, балкон... местоположение старших Ивельенов определили по воплям детей. Младших еще придется поискать. Но по обычаю, они будут в другом крыле...

Тени скользнули во двор и принялись рассредоточиваться, согласно утвержденному плану.

И в дом. Где на крыльце уже стоит Ганц Тримейн.

Двое к Лорану Ивельену, двое к Питеру, один к Амалии, еще двое к детям... Ганц не собирался оставлять никого. Связать и увезти всех.

Если это заговор - надо быть втройне осторожными.

Увезти весь молодняк на допрос. Включая близнецов. Ничего, найдут им в Стоунбаге кормилицу, авось, с голоду не помрут. А сам Ганц...

А он перемолвится парой слов с Ивельеном-старшим. Этакий блиц-допрос.

Все прошло без сучка, без задоринки. Ивельенов вытащили фактически из постели - много ты в одной ночной рубашке навоюешь. Но Питера все равно профилактически приложили кулаком по затылку, а руки связали всем, включая и больную девочку.

Жестоко?

А ножом в горло от таких нежных-трепетных созданий не получали?

Вот у Ганца друг получил. Одного урока за глаза хватило.

Слуги сидели у себя по комнатам, как мышки. Дверь людской кто-то из вирман предусмотрительно подпер массивным столом, на который взгромоздили еще один - не сдвинешь. Только дворецкий попытался высунуться, получил по голове - и тихо отдыхал в углу, не возмущаясь более произволом.

Ганц достал кинжал и подошел к Лорану Ивельену.

- где бумаги?

- Вы хоть понимаете, что творите, - прошипел аристократ? - Я вас...

Дальше слушать стало неинтересно. Таких угроз в своей жизни Ганц получал - прорву. Присылали б на пергаменте - лавку бы открыл и торговал. Поэтому кивок Лейфу, кляп - и блеснул кинжал. Ухо вельможного аристократа, одного из знатнейших герцогов королевства, отделилось от черепа.

Хлынула кровь. Лоран весь выгнулся от боли.

Ганц подождал, пока он чуть придет в себя - и покачал ухом перед его глазами.

- Ивельен, к этому сейчас добавится второе. А потом пойдем вниз. Пальцы на руках обстригу, да и на ногах... и не только на ногах. Кое-что вообще отрезать буду в три приема. Ты что - не понял? Крести козыри - последнее выражение было подцеплено у Лилиан Иртон. - Мы все знаем. А начнешь упрямиться - прикажу убить твоих внуков. У тебя на глазах резать буду, медленно...

Ивельен попытался изобразить гримасу гордости, но получилось плохо. Ганц протянул руку к колыбельке.

- Настоящих внуков, не этих приблудышей. Ты что думаешь, нам неизвестно - чьи они дети?

Вот теперь - пробрало по-настоящему.

Амалия побледнела так, что черные волосы, казалось, отделились от черепа и парят над ним.