Граф

Кто-то прятался под лавками или в каких-то корзинах.

Кто-то с безумным видом или бегал, или кружился, или даже танцевал.

Кто-то пел песенки и расхаживал по крышам домов.

Один даже, с какими-то бессвязными криками пробежался по внутренней стене, разделявшей крепость и спрыгнул с нее. Замахал в воздухе руками, словно птица. И шлепнулся невдалеке от ошарашенных наблюдателей, измазав мостовую своим богатым внутренним миром.

Но хуже всего было другое.

Большинство из них оказались либо раздеты, либо едва прикрыты одеждой. И несколько парочек занималось сексом. Прямо на улице. Содомским. Без подготовки. Отчего еще и в фекалиях немало измазавшись…

Небольшая крепость не могла вместить в себя много людей. Здесь стоял усиленный гарнизон и небольшое количество вспомогательного персонала. Практически все – мужчины. Женщин, судя по всему, если и имелись, то в самом минимальном числе. Вроде жен и дочерей наиболее уважаемых офицеров.

Так вот."

"Эти мужчины, просидев часть осени, зиму и больше половины весны без женского внимания испытали острую жажду секса. И если в трезвом виде они вполне могли сдержаться, то оказавшись под действием «веселых» грибов дали волю собственным животным инстинктам. Кто-то в силу скрытых или явных гомосексуальных желаний реализовал их посредством ближнего своего. А кто-то и, в силу галлюцинаций, воспринимал окружающих неправильно. Как в том анекдоте в котором поймали по пьяни рыбаки красивую русалку, а утром оказалось, что это сом и всем им стало очень стыдно…

Что мулла, что священники, что остальные люди, вошедшие в крепость, лишились дара речи, увидев это представление. Глазки как чайные блюдца. Рты открываются, но как-то беззвучно. Ну и руки вскидываются указующе то на один эпизод, то на другой.

– Вот что совместная молитва делает! – назидательно произнес Андрей. – Боюсь представить, что случилось бы, если с нами еще иудеи помолились.

– И протестанты, – заметил Фердинанд, лицо которого было зеленоватым и бледным. Он всю эту грязь не мог видеть. Особенно вон ту парочку, что с отвратительным чавкающим звуком занималась непотребством.

– И протестанты, – не стал возражать Андрей. Кивнул одному из своих бойцов. И тот, сделав несколько быстрых шагов, снес голову тому горячему парню, что, нахваливая «свою кобылку» насиловал какого-то мужчину, что с вытаращенными глазами и истеричным смехом лизал вывернутые внутренности уже покойного третьего бедолаги. Возможно им же и убитого, так как окровавленный нож валялся рядом. Впрочем, «лизун» этот прожило всего лишь на несколько мгновений дольше собственного насильника.

– Это как все это понимать? – спросил перс.

– А вот так и понимать. Сами смотрите, с кем приходится иметь дело.