Я – первый

Судя по тому, как они вели себя (громко разговаривали, называли ее по имени, шутили с ней и вообще чувствовали себя так, как будто они пришли в знакомое место), эти ребята были здесь хорошо известны.

На кухне сразу же засуетились девушки, а официантка прошла к стойке бара и включила магнитофон. Зал наполнила мелодия лезгинки.

«Неплохо начали, хотя еще одиннадцати нет», – подумал я, разглядывая шумных посетителей. Парни не обращали на меня никакого внимания. Они громко хохотали, перебрасывались шутками и размахивали руками. Вот один из них посмотрел на часы, что-то проговорил, затем поднялся и двинулся к моему столику. Я слегка напрягся, хотя угрозы от него явно не исходило. Он был выпившим, а на оперативной работе это недопустимо. И неважно, на кого этот человек работает, хоть и на арабскую разведку. За такие вещи по головке ни один руководитель не погладит. Независимо от национальной и религиозной принадлежности.

Парень быстро приблизился к моему столику. В лицо он мне не смотрел. Зато я рассмотрел его.

Типичная кавказская внешность. Черные, вьющиеся, слегка мокрые от пота волосы. Крупный подбородок и щеки заросли щетиной. Одет в темную несвежую футболку и потасканные джинсы. Я его не интересовал, это было заметно невооруженным глазом.

Он слегка покачнулся, оперся на свободный стул руками, затем молча протянул руку и взял перец и соль, которые стояли в железной подставке прямо передо мной. Он поднял подставку на уровень глаз, потряс ее и посмотрел, имеются ли в наличии нужные ему вкусовые добавки. Затем удовлетворенно кивнул и так же молча отошел от меня.

Я вздохнул. Обыкновенный быдлизм. Ни здравствуйте, ни до свидания. Ему даже и в голову не пришло спросить у меня разрешения. Наш обыкновенный пьяный сельский Ваня, только зовут его по-другому.

Я только отодвинул стул, но тут снова открылась входная дверь, и в кафе зашел еще один посетитель. Это был примерно мой ровесник.

Он остановился на пороге, обвел взглядом помещение, и наши глаза встретились. Он удовлетворенно качнул головой и направился ко мне. В его облике угадывались воля и целеустремленность. Хоть он еще ничего не сказал и не сделал, по нему было видно: он привык к тому, что ему подчиняются. Одет в дорогие темные брюки и рубашку-безрукавку. На ногах сияли безупречно чистые туфли.

Шумная компания за столиком сразу затихла. Парни склонили головы друг к другу и шепотом назвали какое-то имя. То ли Абрек, то ли Казбек, я не разобрал. Скорей всего, этот Казбек, или как его там, был хорошо известной личностью в определенных кругах города Черкесска.

Хорошо одетый кавказец подошел ко мне и протянул руку.

– Я Абрек, так меня здесь зовут, – тихо произнес он, отодвинул стул и сел напротив меня.

Я тоже представился и приготовился слушать.