Я – первый

Я вернулся на свое место и невозмутимо посолил и поперчил шашлык. Абрек изумленно взглянул на меня.

– В России так же себя ведут? – спросил он нейтральным тоном, но в его голосе еле заметно проскользнула угроза. Ему явно не понравилось то, что я сделал. Он подумал, что я специально веду себя так вызывающе, пользуясь тем, что его здесь знают и боятся.

– Не всегда! – невозмутимо ответил я. – Так никто никогда не делает, у нас обычно спрашивают разрешения. – Я говорил несколько громче, чем следовало бы. – Я вот просто пример с них беру. Они так же у меня спрашивали разрешения, как и я у них сейчас. – Тут я подмигнул притихшей троице.

Абрек обернулся, посмотрел на парней (те сразу же уткнулись в тарелки, наверняка ожидая выражения его недовольства), затем вдруг неожиданно усмехнулся и отвернулся.

– Машина подойдет к гостинице. Документы в бардачке. Доедай, собирай вещи и выходи. Твой напарник тебя ждет, поедете вместе, да и в дороге будет веселей, и меняться будете за рулем, быстрее доедете. – Он посмотрел на меня и несильно хлопнул ладонью по столу. – Хоп. Ну, все, благополучно вам добраться. Денег я дал достаточно даже для того, чтобы «КамАЗ» с водкой перегнать. – Он помолчал. – Все?

Я кивнул в ответ, пережевывая горячее полусырое мясо.

– Тогда будь здоров!

Он легко встал и зашагал к выходу. Вслед ему я не смотрел.

Тот самый парень, который так бесцеремонно позаимствовал у меня соль, оглянулся на захлопнувшуюся дверь, поднялся и подошел ко мне. Я равнодушно поднял глаза.

– Извини, братишка, я не знал просто… Как-то неудобно получилось, – проговорил он и виновато развел руками. В его черных, слега навыкате пьяных глазах я увидел искреннее раскаяние. По-русски он говорил довольно чисто, не коверкая слова, хотя акцент был заметен.

«Все вы понимаете, все вы замечаете, разницы между тобой и русским быдлом никакой, только у тебя член обрезан, а у наших нет…» Я вздохнул и передумал читать ему лекцию о правилах поведения в общественных местах. Он бы, конечно, все внимательно выслушал, даже если б я ударился в получасовой рассказ, но все равно бы ничего не понял. Я махнул рукой и налил себе воды.

* * *– Так я и думал, что ты со мной поедешь, – проговорил я, улыбаясь, и хлопнул Артура по коленке, – а почему, кстати?

Собровец сидел за рулем, я – рядом, и мы проезжали стоявший на выезде из города большой постамент, на котором был установлен танк – памятник солдатам Великой Отечественной.

Машину нам дали на удивление неплохую, бежевую «тройку», хотя внешне она выглядела неважно – облупившаяся краска, карнизы кое-где начали гнить, но ходовая часть и движок были в хорошем состоянии.