Ярость

В те времена все те вещи, которые я совершала — я никогда не хотела причинить тебе боль. — Так и есть. — она закончила говорить и просто обнимала его.

Через некоторое время его дыхание успокоилось, и он сидел, закрыв лицо руками. Он избегал ее взгляда. Он иногда смотрел на нее, тяжело и с недоверием, как будто он готовился к чему-то, боялся чего-то.

— Хорошо, ты здесь. И ты жива. — сказал он грубо. — Так чего же ты хочешь?

Елена была ошеломлена.

— Давай же, говори. Должно же быть что-то, не так ли?

Хлынули новые слезы, но Елена подавила их. — Я полагаю, что заслужила это. Я знаю, что я наделала. Но на этот раз, Мэтт, я не хочу абсолютно ничего. Я пришла, чтобы принести извинения, сказать, что я сожалею о том, что использовала тебя — не только в ту ночь, но и в остальное время. Ты мне дорог, и меня беспокоит, тяжело ли тебе. Я думала, что, возможно, я могу хоть что-то теперь изменить. — После тяжелой паузы она добавила, — Я полагаю, что теперь я могу идти.

— Нет, подожди! Подожди секунду! — Мэтт снова сжал лицо руками. — Слушай. Это было глупо, и я — сопляк…

— Это была правда, и ты — настоящий джентльмен. И тебе нужно было прогнать меня уже давно.

— Нет, я — глупый сопляк. Я должен биться головой об стену от радости, что ты не мертва. Минуту. Сейчас я смогу послушать тебя. — Он схватил ее запястье, и Елена удивленно посмотрела на него. — Мне все равно, являешься ли ты темным созданием, Годзиллой или Франкенштейном, или всем эти вместе, мне только…

— Мэтт. — Елена запаниковала и прикрыла его рот свободной рукой.

— Я знаю. Ты с черноволосым парнем. Не волнуйся: я помню о нем. Он мне даже симпатичен, Бог знает, почему. — Мэтт вздохнул и, казалось, успокоился. — Я не знаю, говорил ли Стефан тебе. Он сказал мне кое-что — о том, что он злой на самом деле, что он не жалеет о том, что сделал с Тайлером. — Ты понимаешь, о чем я?

Елена закрыла глаза. — Он едва ли питался с той ночи. Я думаю, сейчас на него идет охота. Сегодня вечером он почти убил себя, настолько он был слаб.

Мэтт кивнул. — Так вот в чем заключается основное дерьмо. Я должен был знать.

— Да, это так и с этим ничего не поделаешь. Эта потребность сильна, более сильна чем ты можешь представить. — эти слова напомнили Елене, что она не ела сегодня, и что она хотела есть еще перед тем, как они отправились к Алариху. — В связи с этим фактом, я должна идти. Скажи мне только, будут завтра ночью танцы или нет? Все плохое происходит чаще всего на больших мероприятиях. Мы будем пытаться охранять вас, но я не знаю, чем мы сможем помочь при случае.

— Кто это — „мы“? — резко спросил Мэтт.

— Стефан и Дамон, думаю… Дамон и я — точно. И Мередит и Бонни… и Аларих Зальцман. Не спрашивай об Аларихе, это — долгая история.